Страница 42 из 74
Связь был не очень хорошей, видимо тот через завалы пробиться смог только когда я вблизи оказался. Картинку тот мне с сенсоров передал камней и обломков. Капитального его засыпало, вот зато состояние дроида заставило воспрянуть духом. А хорошее состояние. Конечно повреждён один манипулятор, но это не критично, у него другие есть, не охромеет. Так что если откопать, тот сможет меня увезти. Жаль в одиночку мне этого не сделать, нужно остальных искать, вместе выберемся. Тем более план у меня был. Намётки можно сказать, но был. А что, воспользоваться тем же способом покинуть планету. Дрон есть, прикопанные боеприпасы, до которых я так и не добрался, тоже имеются. Пока дрон будет посылать мину за миной в республиканцев, надо найти их лагерь и навести оружие на них, угоняем судно и валим. Тут импровизировать придётся, жёсткого плана нет. Один раз сработало почему во второй не сработает?
Тут мимо здания, в подвале которого я лежал, стали проходить республиканские солдаты, один заглянул и увидев трупы своих, стал бормотать в рацию, чтобы прислали труповозку и вывезли их, своих те старались вытаскивать чтобы похоронить. Сам я уже успел осмотреть трупы, действительно ничего интересного, единственно подобрал железку от станины гранатомёта. Увесистая, такой и голову проломить можно. Я успел убраться в ту часть куда попал сверху и оттуда из глубины проёма наблюдал за республиканцами. Так как тут нашлись трупы, то гранатами подвал закидывать не стали, спустилось трое и визуально смотрели как ту половину, так и мою. Меня не заметили, брезгливо осмотрели труп гражданского и ушли, я с облегчением выдохнул, и убедившись, что те ушли, выбрался из-под трупа, который поработал с маскировкой. Хочешь выжить и под разлагающийся труп залезешь. Тем более комбез на мне, пришлось задержать дыхание, фильтры тоже не работали, а забрало закрыто. Без него я просто задохнусь. Это уж потом я отдышался, откинув испачканное чем-то, что стекло с трупа, забрало. Вонь стояла знатная, но я дышал жадно, мне кислороду не хватало.
Ещё с момента попадания в подвал я пытался связаться с нашими, переключив связь сети в режим рации, на расстоянии метров двести та вполне устойчиво работала в таком режиме. Однако всё это время глухо, но тут вдруг Йёрк отозвался, видимо войдя в зону работы. Тот долго не мог поверить, что я это я, так как сам видел мою гибель. Пришлось объяснить, что произошло, на что тот хохотнул, мол, это я Счастливчик, а не он. Выяснив где я нахожусь, тот пообещал вскоре быть. Кстати, с остальными, тот им сообщил что я жив, видимо также как и со мной пребывая с ними на связи. А цепь они уже пропустили, хорошо спрятались, их не заметили. Чуть позже в подвал спустились через тот же пролом с трупами республиканских солдат, четверо солдат, из них я только Йёрка знал, они подхватили меня на руки и один вдруг забрал гранату из подсумка, а я Йёрк сказал:
— Извини сержант, мы просто хотим жить.
Дальше не помню, на меня обрушился удар приклада трофейного автомата. Пусть на мне всё также был шлем с открытым забралом, но много ли мне нужно? Вырубило.
Очнулся я в камере. В обычной такой камере и явно не на борту корабля или судна, а на планете. Почему я так решил? Да первое что привлекло моё внимание, когда я открыл глаза, окно забранное решёткой, а за ним голубое небо с курчавыми облаками. Значит ещё на планете. Что происходит я понял сразу, сдали, за деньги и свободу. Жить захотели. Знаете, я парней не осуждаю. Да я сам бы так поступил… наверное. Ну того кого не знаю точно, а вот своих? Как-то после этих страшных боёв приоритеты поменялись, для меня боевые товарищи что братья стали, делились друг с другом последним. Своих бы я не сдал, не смог бы, лучше пулю в лоб, а меня смогли. И если я выберусь, а вдруг? Так вот, если я выберусь искать и мстить не буду, пусть это будет на их совести.
Осторожно пошевелившись, чудеса, ничего не болит, я также осторожно сел на койне и осмотрел камеру и себя. Камера обычная, кроме койки и унитаза ничего нет. Ну раковина вон ещё мелкая с краном, и всё. Дверь? А вот двери не вижу, видимо хорошо замаскирована. Сам я был в форме сержанта второй бригады наёмников, постиранная и выглаженная. Это не моя, та в бронированной платформе сгорела с остальным имуществом, а под бронекомбезом у меня ничего не было, тот на обнажённое тело одевался. Сам я порядке, разве что сети нет, видимо отключили. Хотя нет, не долечили, как была культя на ноге, так и осталась, видимо решили не тратить на врага медкартриджи, для своих не хватит. Но хоть убрали всю кровь и рану. Там теперь голая кожа. Под ней кость чувствуется. Буду ходить, да хотя бы на протезе, временно, быстро мозоль набью. А так я посмотрел, на теле ни синяков, ни других травм. Точно через лечебную капсулу пропустили. Ну а то что в форме, видимо публично казнить хотели. Вот только за что, я не военный преступник, солдат. Выполнял приказы командования. Да изобретательно и с явной фантазией исполнял, что приносило республиканцам одни только потери, но извините, сами виноваты устроив тут геноцид. Злые мы на вас, граждане республиканцы.
Я спустил ноги на пол, и сидя продолжал осматриваться. Чувство жажды заставило меня прыгая на одной ноге, правая боса была, добраться до раковины и вдосталь напиться. Кстати, под койкой два ботинка было, издевались сволочи. Вернувшись обратно, я только успел сесть как одна стена полностью ушла в сторону. Так вот что тут за дверь? Видимо камеры слежения всё же были, хотя я их и не заметил, раз те так отреагировали, когда я очнулся.
В камеру вошёл майор с парой офицеров, ещё у входа остались стоять два солдата с эмблемами элитных спецчастей. Стояли во всеоружии, чтобы я такой опасный и злой не напал на их плюшевых офицеров.
— Дон? — уточнил на всякий случай полковник.
Почему-то слово взял он, а не один из сопровождающих его офицеров. Достав планшет тот сначала уточнил действительно ли я это я, после чего известил, читая с того планшета:
— Сержант Дон, вы признаны военно-полевым судом Республики, военным преступником, за что приговорены к казни путём повешенья. После этого ваше тело кремируют.
— Странно, военных преступников обычно расстреливают, правила такие. Я военный, а не гражданский. И вообще за что меня признали преступником, если я выполнял приказы вышестоящего командования?
— Вы уничтожили военно-полевой госпиталь и больше двадцати санитарных ботов.
— И что? — не понял я. — Вы все наши госпитали вырезали. У нас вообще-то война на уничтожение идёт. Это значит вам можно подобным заниматься, а нам нет?
— Всё так и есть. Поэтому и повешенье, а не расстрел.
— Охренеть. Что можно богу нельзя его созданиям.
— Ваша очередь завтра в десять часов дня.
— У вас ещё и очередь? Видимо всех пленных в военные преступники записали. Казни как по конвейеру, да?
— Вы признаёте решение суда?
— Да пошёл ты!
— Это значит нет?
— Это значит иди к чёртовой бабушке.
Майор ничего не ответил, видимо не в первый раз посылают, а задрав нос спокойно вышел из камеры, один из офицеров что всё это снимал, также её покинул, и стена вернулась на место. Зашибись. Завтра меня казнят. Ну точно нужно бежать. Вот только как? Истерику устроить? Угу, так они и поведутся. Прикинуться мёртвым тоже не вариант. Надо думать, ой как надо думать, жить-то как хочется. Поднявшись с койки, прыгая, я стал осматривать все стены. Ну строение типовое, ещё плохо просушенная, хотя краска на стенах и высохла. Республиканцы просто построили новый городок, он быстро возводится, и тюрьму видимо сделали, где меня сейчас и содержат. А вот датчик и камеру я всё же нашёл. Вернувшись к койке, я оторвал стельку ненужного ботинка, простые армейские, у меня такие же были и вырвал супинатор, он тут был не стальной, даже не железной, твёрдый пластик, но он позволил мне двумя ударами разбить замаскированную линзу датчика и выковырять камеру, после чего я продолжил осмотр, но вроде всё. Почти сразу стена отошла и на меня наставили три ствола, приказывая вернутся к койке и бросить к ним оружие. Это видимо супинатор. Бросил и отпрыгал, куда деваться. Я думал ремонтника пригонят чтобы тот всё заменил, но нет, меня просто в другую камеру перевели, коридор и всё, ничего рассмотреть не смог. Камеру прошлый хозяин видимо недавно покинул, койка ещё хранила тепло чужого тела. Прощай неизвестный товарищ, наши враги ещё поплатятся за наши смерти.