Страница 69 из 73
— Приятно видеть прежнего Николая из моего детства, — улыбается Софья. — Хоть тут вы не изменились… Помню, когда мне сказали, что вы добровольцем поехали сражаться за буров в их войне с англичанами, я ни капли не удивилась. Коля, которого я знала, не мог поступить иначе.
Выходит, память настоящего Гордеева не обманула, он и впрямь был за «рекой», в данном случае — Оранжевой. И, похоже, на самом деле взял когда-то в плен Черчилля.
— Жаль, что я ничего об этом не помню, — непритворно вздыхаю я. — Ни про Антона Павловича, ни про войну…
— И меня вы тоже не помните?
— Увы…
— Вы давно не приезжали домой, письма пишете очень редко… Ваши родители просто извелись от тоски по вам…
— Как они?
— В полном здравии. Ваш папенька мечтает выписать из Америки какой-то чудо-трактор. Считает, что в будущем пахать землю будут не лошади, а техника. Над ним даже немного подшучивают из-за этого. Чудит, говорят… А ваша матушка всё так же хлопочет по хозяйству. Про вашего брата и сестру, к сожалению, слышала немного.
— У меня есть брат и сестра?
— Ну да! Они младше вас, брат — Андрей учится в артиллерийском училище, а ваша сестра Полина вышла замуж за чиновника из Министерства путей сообщения, живёт вместе с мужем в Москве: у них прелестные детишки, двойня. Скажите, а вы… не были женаты? — внезапно спрашивает она.
— Думаю, нет, — смеюсь я. — Да и кому я такой нужен: простой вояка, перекати-поле, денег нет, состояния нет, короче — ни кола ни двора…
— Вы так думаете?
— Я в этом уверен, иначе бы давно захомутали… А так, как видите, кольца нет.
Демонстрирую безымянный палец правой руки. На нём действительно не наблюдается признаков обручального кольца.
Она смотрит на меня с глубокой задумчивостью.
— Знаете, а ведь я начинаю жалеть об одной вещи…
— Если не секрет — о какой?
— О том, что пять лет назад ответила вам отказом…
Оба-на! Я озадаченно крякаю. Какой интересный сюрприз из не моего прошлого!
— Да? Я, наверное, тогда сильно расстроился…
— Вы — очень сильный человек и умеете сдерживать свои эмоции.
— А мы сейчас можем говорить с вами откровенно?
— Конечно. Мы же не просто друзья детства… — с некоторым кокетством произносит она.
— Тогда, почему вы мне отказали?
— Я любила другого человека… Он, как и я, лечил людей. Мне казалось, что между нами много общего… Извините, мне больше не хочется разговаривать на эту тему, — вспыхивает она.
В Ляоян мы приезжаем где-то на час позже обговоренного срока.
Этот город, по сути, стал военной столицей для русской армии. Нельзя и шагу шагнуть, чтобы не наткнуться на человека в форме. Русских солдат в городе было больше чем маньчжуров и китайцев.
— Софья Александровна, вы как — голодны? У нас есть минут сорок в запасе, можно немного подкрепиться.
Она благосклонно принимает предложение пообедать.
— Единственное но — не знаю, какое тут место будет поприличней и желательно поближе к штабу. Но ничего — сейчас у кого-нибудь спрошу.
Взгляд натыкается на щеголеватого пехотного капитана, покидающего открытую коляску. К нему тут же подскакивает слуга — мелкий сгорбленный китаец в соломенной шляпе с огромными полями и длинной седой косичкой. Он хватает в коляске пухлый кожаный портфель и тащит его, семеня, за размашисто шагающим пехотинцем.
Да уж, картина маслом: офицерам запрещено самим носить пакеты и сумки. Приходится напрягать денщиков или нанимать слуг, при этом категорически не приветствуется экономить на чаевых.
Короче, сводить концы с концами для офицеров из небогатых семей, живущих на одно жалованье, занятие сложное. Это я уже испытал на себе.
Капитан кажется мне подходящим объектом для короткого разговора.
— Я быстро, — бросаю Софье Александровне и спрыгиваю с коня.
Обгоняю офицера, прикладываю руку к козырьку фуражки.
— Господин капитан…
От меня не укрывается его странная реакция, капитан — по внешнему виду фронтовик, шарахается в сторону как от чумного. В глазах застывает немое удивление и, почему-то, злость.
— В чём дело, штабс-ротмистр? — приходит в себя он.
— Дело в том, что мы ищем какой-нибудь приличный ресторан… Не отрекомендуете?
Капитан оглядывается, видит Софью, с улыбкой кивает.
— Разумеется.
Он называет несколько мест, где по его словам можно не опасаться за здоровье желудка и кошелька, ну и самое главное — куда не стыдно прийти с женщиной.
Благодарю его, разворачиваюсь и возвращаюсь к берегине.
Она сидит с мрачным видом, покусывая губы.
— Софья Александровна, вы как — в порядке?
— Я… Да-да, — вырывается из глубокой задумчивости она. — Скажите, а этот офицер, с которым вы только что разговаривали — это ваш знакомый?
— Увы. В городе столько нашего брата, военного… Со всеми не перезнакомишься. А почему вы спрашиваете? — изображая лёгкую ревность, в шутливой манере интересуюсь я.
— Дело в том, что… хотя нет — ерунда, наверное, мне показалось…
— Если начали, так говорите до конца.
— Дело в том, что он очень похож на одного моего пациента, капитана Рассохина из сибирских стрелков.
— Так может это, в действительности, и был он?
Она отрицательно мотает головой. Смотреть за её волосами при этом — сплошное удовольствие.
— Этого просто не может быть…
— Почему?
— Капитан умер три дня назад.
— Вы уверены?
— Да. Японский осколок разворотил ему грудь. Я делала всё, что могла, чтобы его спасти… — всхлипывает она.
— Понимаю вас. Вы увидели похожего на этого офицера капитана, вспомнили про смерть пациента и загрустили. Это война, Софья Александровна. Люди на ней часто погибают.
— Знаю. Только уж больно он похож на Рассохина, царствие небесное! Как брат-близнец, но, насколько мне известно, у Рассохина ни братьев, ни сестёр не было…
— Похож, говорите…
Я вспоминаю злые глаза капитана, его странную реакцию в момент нашей встречи… Ёшкин-матрёшкин, а ведь он даже потянулся рукой к кобуре, я только сейчас осознал это!
— Софья Александровна, простите меня ради бога — но я должен ещё раз поговорить с этим капитаном! — умоляюще приложил руку к груди я и, не дожидаясь ответа, быстро пошагал за офицером и его слугой.
За это время они не успели уйти далеко.
— Господин капитан!
Офицер оборачивается.
— Что-то ещё?
— Да. Извините, а вы не капитан Рассохин?
Он кивает.