Страница 72 из 85
Об умении мамы морочить людей мы не распространяемся. В её роду с большим уважением относятся к морокам и иллюзиям, учить начинают с самого детства, так что, когда она вышла замуж, умела уже немало. После рождения дочери начала передавать знания ей, с недавних пор я тоже обращаюсь за советом — хотя со мной она осторожничает. Школа мороков работает с психикой во всех проявлениях, поэтому при учебе следует учитывать различия между мужчинами и женщинами. Мышление всё же разное, кто бы там что ни думал, а исключения потому и исключения, что встречаются редко.
Справедливости ради скажу, что работой с сознанием учеба не ограничивается. Образование девушки из помещичьей или, бери выше, боярской семьи включает в себя также медицину, биологию, простую экономику, физиогномику, умение убеждать и много чего ещё. Называется, конечно, иначе — чаще вообще никак не называется — но практические навыки хозяйствования домашнее образование прививает великолепные. Чаяна уже сейчас может вести дом и быть в нём полноправной хозяйкой. При условии, что не испортит себе репутацию неразумными действиями, чего, кажется, не понимает. Не хочет понимать.
Поморочников люди не любят, и есть за что. Так называемые «долгие мороки» способны кардинально перекроить личность человека, а при неправильном исполнении свести его с ума. Последнее случается намного чаще, потому что грамотных специалистов мало, хотя по верхам это направление изучают многие. Подозреваю, что среди женщин моего круга — все. Только вслух о том не говорят, ибо не принято. И если кого ловят с поличным, то наказывают жестко, до смерти не позволяя забыть о содеянном. Причем припоминают детям и внукам, отказываясь с ними родниться и вести общие дела.
Не потому ли мать почти не общается с родней? Чтобы плохая карма предков не отразилась на её детях?
Короче говоря, Чаяна рискует. Потому что, во-первых, опыта у неё недостаточно, чтобы людям что-то внушать и после грамотно следы замести, а во-вторых, более чем уверен — не стоила ситуация радикальных методов. Можно было разобраться проще, хотя бы сказав пару слов любимому братику.
Короче говоря, обедом мне пришлось заниматься самостоятельно, потому что мама вправляла сестре мозги. Ухватила за ухо, посадила рядом. Сначала выпытала, что конкретно та сделала, после чего тяжко вздохнула и принялась буквально хлестать словами, будто вожжами. Вожжами, думаю, было бы даже менее обидно. Причем Чаяна убегать или сильно возражать не смела — сидела насупившись, отводя глаза и только изредка тихонько бурча себе под нос.
Уже вечером, отправив Добрана спать и подгадав момент, когда сестра выскочит из дома к подружкам, подошел к матери:
— Может, её ненадолго в учебу пристроить? Куда угодно, лишь бы обстановку сменить.
— Некуда. Я уж думала об этом. Её даже к Исцеляющей не отправить, потому что среди стариц у нас своей нет.
Вообще-то я хотел сказать, что у Короткого Шага видел женщин среди преподавательниц, но вовремя закрыл рот. Жизнь в Обители не гарантирует безопасности. За детишками там следят, и то всякое случалось, а уронившая кровь девушка считается взрослой. Отвечает за себя сама, вернее, за неё отвечают мужчины рода. Если они не сумели обеспечить безопасность вдали от дома — им позор и поношение.
Чтобы отправить Чаяну в Березов, род должен купить в городе участок земли под усадьбу, личный, не сотенный; построить подворье немалых размеров; выделить мужчин, которые будут сопровождать девушку на занятия в Обитель и обратно. Пойдёт дед на такие траты? Да он уже на первом пункте начнет проверять, в своём ли уме предлагающий.
— Загружу её работой, на дурь времени и не останется, — не особо уверенно пообещала мать, словно пыталась себя убедить. — Замуж бы выдать, так не за кого. Никто ей на сердце не лег. Больно уж соседи у нас простоваты… А ты? Никого себе не присмотрел?
— Я не тороплюсь.
— Главное, вертихвостку какую не подцепи. Меня о тебе многие спрашивают — не сговорен ли, нет ли зазнобы сердечной. Ты уж предупреди заранее, если вдруг решишь жену в дом привести. Мнится мне, родительского благословления просить не станешь.
Несмотря на шутливый тон, глаза у неё блестели серьёзно. Ну, что сказать — Вьюга меня неплохо знает.
— Ох! — попытавшись встать с креслица, она неожиданно уселась обратно.
— Помочь? — я немедленно оказался рядом.
— Чем тут поможешь? — поморщилась женщина. — Только родов дожидаться. Хорошо, всего месяц остался, а то надоело — сил нет. Отвыкла с пузом ходить. Чаяну позови, пусть в светлицу меня отведет.
Говорим «цивилизация», подразумеваем «бюрократия». Они идут в одной связке, неразделимые, как бутылка и алкоголик.
Заозерская сотня в своём существовании руководствовалась «Уложением о землях порубежных», принятым первым князем нынешней династии. Данный документ являлся компромиссом между разными ветвями верховной власти. Порубежники не входили в состав стражи или податных сословий, не платили подушной подати или налога на пашню, нас не исполчали в случае войны с соседями. Нам даже бюджет кое-какой выделяли, совершенно мизерный, зато официально.
Взамен мы были обязаны держать тьму. Не пускать её на обжитые территории.
Каждый род выставлял от двух до пяти гридней, вносившихся в особый список, они и считались списочным составом сотни. В реальности опоясанных в каждой семье было больше, однако на несоответствие смотрели сквозь пальцы — главное, чтобы не меньше. Считалось нормой, когда половина мужчин присматривает за границей, вторая же где-то шляется, добывая славы и денег. Причем надо учитывать, что, хотя погранцы обязаны сдавать требуху убитых чудищ государству, фактически же существует масса частников, скупающих добытое по более высоким ценам. У большинства торгашей есть разрешающая грамота с перечислением того, что они имеют право брать, оставшиеся работают без лицензии. Разбогатеть таким образом сложно, но с голоду не помрешь и, если не шиковать, реально обойтись без дополнительных источников дохода.