Страница 3 из 61
— Рада знакомству, Уна, — шепнула навязчивая Глория и на сей раз улыбнулась так широко, что мне захотелось рявкнуть: «Да закрой ты рот, дура, отвали от нее!»
Я терпеть не мог Гло. Приставучая, добродушная, раздражающая толстуха. Она не сделала, как и соседи Джонсоны, мне ничего плохого. Но Гло бесила тем, что вечно примазывалась к девчонкам с курса, чтобы лазать по вечеринкам. «Давалка-Глория». Похотливая, раздвигающая целлюлитные бедра перед всеми подряд. Глупая по жизни, как пробка, но при том — ботанка в учебе. Парни на попойках в общаге брали ее, лишь когда заливали глаза настолько, что им уже было всё равно, в кого вставлять.
Походы по вечеринкам. Мне нравилось наблюдать за тем, как, выпив или закинувшись наркотой, народ стремительно превращается в скотов. И Глория всегда была одной из тех, кто вызывал чувство испанского стыда своим глупейшим поведением. Она настырно лезла к захмелевшим парням, которые к тому времени уже обломались с другими, более симпатичными девушками. Но похоть есть похоть. Молодая горячая кровь. Кто только ни трахал Гло по пьяни. Кто только ни драл ее, а наутро забывал о ее существовании.
Так, к чему стоит упомянуть никчемную жалкую дуру Гло… Она нутром учуяла, что если примажется к Уне, то у нее будет гораздо больше шансов подцепить парня. Толстуха мечтала о постоянном хахале. Долбаная принцесса из сказок, мечтающая о принце на белом коне, но при том не собирающаяся отказываться от фаст-фуда и не желающая записаться в тренажерный зал.
Как бы, блин, объяснить… Новенькую Уну Файн тоже было сложно назвать сладкой сочной цыпочкой, но в сравнении с Глорией она выглядела наглой самоуверенной стервой, которая прекрасно знает себе цену. Именно это и заставило меня беззастенчиво следить за каждым ее действием.
Одногруппники то и дело поглядывали на новенькую, а затем переводили глаза на часы, что висели над здоровенной доской. Смею предположить, что засранцы считали минуты до конца лекции, чтобы на перемене представиться ей.
Тем временем Уна Файн рылась в полупустом рюкзаке, в котором не оказалось ни учебников, ни тетрадей, зато она выудила какие-то карты. Не игральную колоду, нечто иное…
— Это Таро, чувак, — вдруг сказала она, приподняв уголки накрашенных малиновой помадой губ. — Прекрати так зырить, меня спалят из-за тебя.
Да, Уна обращалась ко мне! Я дернулся и тут же изобразил, что увлечен лекцией мистера Питтерса. Новенькая издала странный звук, вроде «п-ф-ф», который отражал лишь одно: глубокое разочарование. Она намекала, что я трус, неуверенный в себе тип, опасающийся гнева преподавателя и плохих баллов.
Была ли она права? О да. И это взбесило! Новенькая вывела ботана на чистую воду. Воду, в которой мне до ее оглушительного появления было приятно и комфортно бултыхаться. Что, в конце концов, зазорного в том, что у тебя всё на мази?! Нормальные оценки, выстроенная система отношений и ценностей. И скука. Подумаешь, важное дело…
Обычная жизнь. Большинство ведут такой образ жизни. Уна явно думала иначе и поэтому укорила меня. Практически отколошматила дурацким пестрым рюкзаком, набитым какой-то ерундой. К слову, пока она рылась в поисках карт, я приметил и скомканный хлопковый шарф анималистической расцветки и очки с желтыми стеклами, которые Уна не потрудилась убрать в чехол для сохранности. Пара очень толстых маркеров, пачка соленого арахиса, покоцаный старый мобильник, флакончик с изображением персика или абрикоса, лак для ногтей с серебряными блестками, лак для ногтей черного цвета, ободок в виде тернового венка цеплял острыми шипами шарф, оставляя на нем затяжки. Да, я изучил всё в том рюкзаке. Он поражал каким-то сюрреализмом. И, как я уже сказал, словно бил меня по морде, крича: «За-ну-да!»
— Какой послушный, надо же, — неожиданно пробурчала Уна.
— Что? — переспросил, оторопев.
— Послушный мальчик. А хочешь, я тебе погадаю? — новенькая зашуршала колодой, а затем достала одну наугад. — П-ф-ф, — опять фыркнула она. — Что? Император1?! Ну нет, чувак, не твоя это история…
Она, черт подери, опять как бы унижала, насмехалась. Это злило, выводило из равновесия. Уна принялась перебирать колоду.
— Нет, блин, — в итоге новенькая со стоном положила голову на парту. — Что за дерьмовый день, даже гадания не идут!
Я и не заметил, как перед нами возникла тучная фигура мистера Питтерса. Это было очень странно, ведь он покидал преподавательское место у доски крайне редко. Он редко делал замечания, никогда не повышал голос, да и вообще относился к студентам с прохладцей.
Питтерсу явно давненько наскучило вести нудный предмет. По сути, в чем-то мы с ним были схожи. Холодное, равнодушное отношение к окружающим. Возможно, поэтому он ставил мне неплохие оценки на зачетах и экзаменах. Две постные рожи напротив друг друга. Никакого желания лезть из шкуры вон ради завоевания уважения или авторитета. Экономия личного времени. Формальные отношения без навязчивости и идейности…
— Что тут происходит, мисс? — сдвинув брови, строго начал Питтерс.
Признаться, меня затрясло. Я десять миллионов раз пожалел о том, что новенькая села рядом. Она косячила, она словно уже приплела меня к своим фокусам, сделала соучастником странного сумасшедшего шоу. Она, эта стерва, будто заразила меня какой-то чудной болезнью, от которой бросало в лихорадочный пот.
— Уна Файн, мистер, — даже не пытаясь припрятать карты Таро, произнесла она, горделиво и надменно приподняв подбородок.
В аудитории образовалась такая тишина, что в ушах зазвенело. Студенты, все как один, уставились на нас. Я был невольным актером в том абсурдном спектакле.
— Мистер Питтерс, — произнес преподаватель, шагнув еще на одну ступеньку выше. — Что это, мисс Файн? — кивнул он на неровный карточный веер на парте.
— Всего лишь Таро, мистер Питтерс, — пожала она плечами, заложив ногу на ногу так, что преподаватель мог видеть ее бледные ляжки, выглядывающие из-под жемчужно-серого шелка кимоно.
— Вижу, — Питтерс бросил невольный взгляд туда, ей между ног, но тут же опомнился и сурово глянул на меня.
Я не заслужил этого! Я, блин, был не причастен, но, кажется, Питтерс проследил за нашим коротким диалогом со стервой. И сделал неверные выводы…
— Где ваши учебники, мисс Файн? — не отрывая от меня взгляд, сухо произнес он.
— В библиотеке, наверное, простите, не успела сегодня туда заглянуть. Но всенепременно сделаю это завтра.
— Хорошо, — кивнул он. — Уж сделайте одолжение, загляните.