Страница 60 из 122
Глава 20
— Удалось. Я не из-за шума проснулась, — холодно отвечает мать, не глядя на нас и направляясь к подоконнику.
С которого она снимает пятилитровую бутылку с водой «ТАССАЙ», наливает из неё воды в ближайшую глиняную кружку (я из неё пил кофе, приготовленный Юрой) и тут же припадает к этой воде. Не обращая внимания на остатки кофе в чашке.
— И вот так со вчера, — тихо говорю Лене, рассчитывая на не очень хороший слух матери и на громкие глотательные движения. Которыми она частично заглушает собственный слух.
Лена легкомысленно отмахивается от меня, чуть скривив лицо на мгновение, и продолжает с любопытством наблюдать за матерью. Та повторяет «подход» к бутылке с «ТАССАЕМ» ещё два раза, после чего вытирает испарину со лба и устало приземляется на другом конце мягкого уголка.
— Не сочтите за невежливость, — обращается мать скорее к Лене, чем ко мне. — Но вот лично вы уверены, что эти ваши намерения и решения не чрезмерно скоропалительны?
— Опять двадцать пять, — говорю на это я. Уже не стараясь звучать тихо.
— Давайте сразу пройдёмся по иерархии в отношениях, — Лена чуть поворачивается к моей матери, излучая всем видом вежливость и доброжелательность. — У меня есть мой мужчина. У нас с ним есть сложившаяся в отношениях иерархия. В которой любой третий человек не то чтобы лишний… Он просто не имеет права голоса, — подбирает нужную формулировку Лена через секунду. Чуть сдвигая мою голову вдоль своих ног. — И совещательный голос третьего человека в наших отношениях тоже иногда нежелателен. Порой являясь бестактностью.
— Понятно… — хмурится мать и снова тянется к «ТАССАЮ».
Ей не очень удобно брать тяжёлую бутыль из положения «сидя», потому соскакиваю с удобной лежанки и повторно наливаю ей в свою кружку воды лично.
— Спасибо, — выдыхает мать в мою сторону, припадая к воде. — Ну, я так спросила, — нейтрально роняет она в сторону Лены, оторвавшись через некоторое время от кружки.
— Нет, вы не просто так спросили, — Лена с улыбкой хмурит брови и чуть наклоняет голову вперёд, демонстрируя положением тела какое-то там сопротивление и неприятие (чётко по этому самому Алану Пизу, которого она мне рекомендовала читать некоторое время назад). — Вы зондировали сразу несколько моментов. Возможность повлиять на меня, раз. Получить информацию из другого источника, два. И кое-что ещё, но этого я пока говорить не буду. Вслух.
Мать удивлённо смотрит на Лену широко открытыми глазами.
— И ещё, по третьему, не озвученному вами пункту. Зачем вы с этим вопросом решили обратиться именно ко мне? — Продолжает Лена, не улыбаясь, но в целом доброжелательно. С нескрываемым любопытством глядя на мать. — Вы умная и опытная женщина. Есть только два варианта. Допустим, я коварная змея. Так неужели я добровольно, лишь под влиянием вашего импульса, откажусь от своих планов? И НЕ настрою вашего сына против вас при первой удобной возможности?
Мать чуть краснеет, хмурится, опускает взгляд и молча кивает.
— Или второй вариант, — красноречиво двигает бровями Лена. — Допустим, я просто дурочка, не смотря на мой возраст, профессию, социальный статус и вбитое в меня родителями образование. Но тогда чего вы своего сына сами от моих миллионов оттаскиваете? Которые автоматически становятся
— Какие миллионы? Что за миллионы? — вскидывается мать чуть ошарашено.
— Я — единственная наследница банка. Не самого маленького в нашей стране, — пожимает плечами Лена. — Завещание на Сашу оформила давно. Помирать не собираюсь, но документы лежат у нотариуса.
— Роберт Сергеевич вчера бухгалтером представился, — поясняю для Лены вслух, как будто ни к кому не обращаясь.
— А он что, не бухгалтер? — ухватывает сходу несоответствие мать.
— Бухгалтер. Но не только. И не столько, — вежливо отвечает Лена. — Окей, давайте тогда устранять все недоговорки и недосказанности. Татьяна Анатольевна, давайте попробуем познакомиться заново. Теперь есть вопросы уже у меня. Скажите, только честно: что вы думаете об этом всём? Тремя словами, не больше…
К моему удивлению, мать с полпинка принимает
Опуская следующие сорок пять минут, в итоге приходим если не к полному взаимопониманию, то, во всяком случае, к каким-то разумным компромиссам.
— Я очень рада, что мы сегодня встретились, — искренне и вежливо говорит в конце концов Лена, поднимаясь. — Но нам нужно отлучиться. Вы позволите?
— Да конечно, — отмахивается мать, тоже вскакивая со своего места. — давайте тогда созваниваться ближе к обеду, и договариваться уже по ходу?..
*********************
— Снимаю шляпу, чё, — уважительно смеюсь в сторону Лены на лестничной площадке, пока мы ждём лифт. — Это было незабываемо.
— У каждого из нас свои сильные и слабые стороны, — деликатно улыбается Лена, не уходя в детали.
— Слушай, а что это за история с завещанием? Почему раньше не сказала? — уже входя в лифт, задаю-таки вертевшийся вопрос, которому на кухне было просто не место и не время.
— А что бы это изменило? — легкомысленно отмахивается Лена, первой выходя из лифта на первом этаже. — Мелкий, ну ты же не можешь мне запретить любить тебя так, как я считаю правильным?
— Ну-у, как бы, да, но… Знаешь, тот случай, когда мне нечего сказать, — призна
— Это у тебя комплексы, — смеётся Лена. — Вот как надумаешь логическое обоснование, тогда и выскажешься.
В нашем доме первый этаж на самом деле находится на уровне полтора — два. Дом стоит над озером и, не смотря на гористую местность, между уровнем земли и первым этажом есть почти полноценный лестничный пролёт: жильцы оставляют тут коляски и велосипеды.
Лифт стартует с первого этажа, но до этого первого этажа, получается, нужно пройти пешком по лестнице ещё и «нулевой». А дверь перед самой лестницей ведёт в полуподвал (там у многих оборудованы кладовки для всякого хлама).
Сейчас эта дверь почему-то открыта, свет в подвале не горит, и позади дверного проёма стоит человек. Его намерения для меня