Мы сделаем это вдвоём

24. Мы ушли за перевал

Утром я собрала на кухне домочадцев, двуногих и четвероногих.

- Так, друзья. Не реветь, не навсегда прощаемся. Нужно верить, что всё будет хорошо. Что предсказания правы, задача нам по силам, и мы победим. Туман уберётся, мы узнаем, что там, за ним, и… ещё что-нибудь хорошее, вот. Всех люблю, подарков не обещаю, вернуться постараюсь. Если кто-то попробует наложить лапу на дом – к полковнику Трюшону за помощью немедленно, он оборонит.

Обняла всех, и сказала Анри, что готова. И подумала, что едва за полгода успела обрасти, оказывается, множеством всяческих связей – любовных, дружеских и едва ли не родственных уже.

Проводить Ульяну пришёл Демьян Васильич, грозил Платону кулаком, говорил – приглядывай, мол. И Анри тоже что-то такое говорил, только более вежливо.

Пришли Алексей Кириллыч с Венедиктом, Пелагея и невестка её Софья, Егор Ильич с братом Тимошкой, Маруся и Марфа. Пришёл и отец Вольдемар, размашисто всех нас перекрестил и сказал – идите с богом и возвращайтесь с победой.

И теперь уже ничего не осталось, кроме как пойти с богом и вернуться с победой.

В крепости нас поджидали Рогатьен, отец Реми и пленный Иван Астафьев. Статский советник был грустен, возможно потому, что руки ему так и не развязали, и наверное, навесили на ту верёвку что-то антимагическое. Оглядел нашу компанию, хмыкнул.

- Какой богатый магический потенциал у жителей Поворотницы! Вот не зря я хотел досдюда добраться, ой, не зря!

- Так и добрались, - пожала я плечами. – И получите с того всё, что вам причитается. Присоединитесь к героическому походу в туман, предпринятому добрыми жителями Поворотницы и доблестными франкийскими военными. И великими магами из дружественного Фаро, - поспешила я кивнуть на Асканио.

- Так вот я и смотрю, что при дворе не каждый день встретишь такой цветник одарённых магов. Принц Роган, маркиза дю Трамбле, маг из рода Нери, сосланный Ильин, турэнский шаман, франкийский мальчишка-некромант, оборотень с кровью Елизарьевых, и кто тут ещё? Вдова пропавшего Елисея Васильчикова, так? И я-то как затесался в эту безумную компанию?

- Судьба, - сказала я ему назидательно, и он не нашёл, что возразить.

Мы думали сначала, что отправимся на перевал верхом, но кони отказались выходить на улицу. Честно говоря, я их понимала. Но нам пришлось идти пешком, потому что Северин хоть и был однажды у старой границы тумана, но сейчас не видел того места никак. Поэтому мы присели на дорожку – Ульяна сказала, что это непременно нужно сделать, и я была с ней согласна полностью, затем получили благословение отца Реми и напутствие Рогатьена, обнялись с полковником Трюшоном, который оставался командовать, вышли на дорогу… Из ворот крепости нам ещё желали доброго пути и скорейшего возвращения, а мы уже ничего не видели в окружающем мареве.

- Взяться за руки всем, - скомандовал Анри.

И сам первым делом взял за руку меня, я Северина, тот Асканио, Асканио – Дуню, и дальше. Так цепочкой и пошли.

Дорога поднималась вверх полого, и казалась широкой – как там на самом деле, видно не было. Анри сказал, что до перевала её утаптывают и укатывают ежедневно – то есть делали это до тумана, конечно же. Но с тех пор, как пришёл туман, не было ни снега, ни ветра, только сухой колючий мороз.

До перевала мы добрались… добрались, в общем, мне показалось, что довольно быстро. И на самой верхней точке тоже ветра не было, что как по мне, противоестественно. Не то, чтобы я брала в жизни много перевалов, но в молодости случалось, и ветер там обычно есть. А тут – мёртвая тишина. Даже снег под ногами не скрипит, а внизу в деревне – скрипел. Хотя бы.

- Анри, а как далеко до старой стены тумана? – спросила я шепотом.

- Недалеко, - сказал он. – С перевала было видно.

- Значит, дойдём.

Дальше дорогу уже никто не утаптывал и не чистил, и мы пошли прямо в снег. Анри первый, у него высокие сапоги. Я следом.

- Стойте, неуёмные! – тормознул нас сзади Каданай. – Стойте, кому говорю!

Анри остановился, и спросил:

- Что там у вас случилось, почтенный Каданай?

- Не у вас, а у нас, - сообщил тот. – Пустите меня вперёд.

Мы немного посторонились, чтоб пропустить его, и дальше он вытянул вперёд ладони, закрыл глаза и делал что-то, мне непонятное. Стоял, напевал – совсем тихонько. И сначала ничего не происходило. А потом снег как будто начал оседать.

Оседать и становиться плотнее – вот так. И Каданай пошёл вперёд – держа руки вытянутыми, не открывая глаз и напевая. Анри потрогал ногой – снег проминался, но – максимум до щиколотки, а не выше колена, как вначале. И мы пошли следом за шаманом.

Я не скажу, сколько мы там шли. Как это – скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Но – если легенды не врут, и вторая крепость, близнец первой, стоит на такой же высоте от перевала – то мы доберёмся до неё уже довольно скоро.

Мы шли, шли… ещё шли... вниз немного проще, чем вверх, но приходилось идти осторожно, потому что ничего не видно, и ещё можно неудачно встать и упасть. Северин падал, и Афанасьев падал. Асканио шёл, но тяжело дышал, ему бы вообще лежать в мягкой постельке да выздоравливать, а не по горам шататься.

Звук впереди должен был что-то обозначать… но мы разве что увидели Каданаеву спину.

- Здесь стена, - сказал он.

- А ворота есть в той стене? – поинтересовалась я.

Ворот в той стене не было. Или нам их никак не хотели показывать.

- Ворот нет. Не ждали нас, ой, не ждали, - посмеялся Каданай.

- Почтенный Каданай, - Анри будет вежлив, наверное, пока совсем не замёрзнет или не упарится. – У нашей крепости ворота тоже не поперёк дороги расположены. Возможно, они просто где-то рядом?

- Может, и так, - не стал спорить тот. – Поищем?

- Поищем, - согласился Анри.

И далее в течение… довольно долгого времени наша процессия напоминала марш сумасшедших по Золотому Лесу. Мы не видели примерно ничего. Но двигались. Впереди шёл Каданай, он уже знакомым нам образом уплотнял снег, чтобы не проваливаться в него по уши, и дальше Анри утаптывал тропу своими сапогами. Мои унты не очень-то протаптывали что бы то ни было, но – всё равно. За мной шёл Асканио… и дальше, до замыкающего Платона. О том, что его хотели оставить где-то на связи, благополучно забыли, потому что и места-то того не было.

Мы пошли вокруг стены по часовой стрелке, правыми руками держались за холодный камень, а левой – за впереди идущего. И да, камень был холодным, несмотря ни на какие тёплые рукавицы. Вот прямо кончики пальцев мёрзли, но что поделать? Нам до ночи нужно найти вход. Или не до ночи, но – пока мы не свалимся от усталости.

Мне хотелось как-то скрасить наш пусть, я попыталась вспомнить какую-нибудь песню, подходящую для того, чтобы петь её в путешествии… но не издала ни одного толкового звука. Кажется, здешний туман не желал, чтобы его разгоняли какими бы то ни было песнями. Тогда я принялась вспоминать всякие стихи, но опять же удавалось это делать только про себя, не вслух. Зато ноги держали ритм, и хоть я довольно быстро устала, но всё равно нужно было идти, потому что… потому что. Пошла – значит, не ной. Все устали, наверное.

Сумерки в тумане ощущались странно – туман стал серее и каким-то немного светящимся. А каменная стена справа как будто наоборот, поглощала свет. Чёрный провал, на котором днём были видны отдельные камни, а сейчас – уже нет. Просто чёрная стена, и всё.

Мы шли, шли… шли… а потом возглас Каданая спереди известил о какой-то находке. И судя по всему, находка была неприятной.