Страница 162 из 199
В этом сезоне для Сони оставался еще один день работы — сбор всех предыдущих «девушек Каресс» для легендарного группового портрета. Но потребовались месяцы, чтобы устроить это, потому что многие девушки стали богатыми и знаменитыми, а некоторые жили в Европе. Джинни Шацберг, например, стала графиней де Руш, а самая первая модель, Фрэнсин Гардинг, была королевой «мыльных опер». Организаторы сходили с ума, пытаясь привести в соответствие расписание каждой из девушек, чтобы назначить место и время для съемок.
— Эйвдон умывает руки, — сообщила Соне Кармен. — Поэтому они специально наняли на это время Алекса Роуза. Им пришлось выложить пятьдесят тысяч долларов только за самолет, который доставил из Парижа графиню.
Цифры и слухи давно ничего не значили для Сони, которая только и могла думать, что о Рэе. Если бы кому-нибудь захотелось стать самым невыносимым человеком в ее жизни, он ничего не мог бы придумать лучше, чем сказать дурное слово о Рэе, да еще сделать так, чтобы их расписания стали совершенно несовместимыми. Три недели изнурительной работы на рекламу «Каресс» только увеличили ее всегдашнее стремление к нему. Теперь она приспособилась проскальзывать между его связанными руками, опускаться вдоль спины и опускать грудь ему в ладони. Она доводила служащих фирмы до безумия, лишь бы оказаться в пределах досягаемости Рэя. Она была готова бросить все, изменить любой график, лишь бы поймать его в гастролях по стране. Она могла сорваться и лететь в Хьюстон, Денвер, Портланд, лишь бы пробыть с ним одну ночь и вернуться на следующее утро, пока Рэй еще не проснулся. Стоять за кулисами, пока Рэй, купаясь в море огней, исполняет ее любимые песни, слышать, как его команда осторожно называет ее теперь «мисс Соня», полные слез прощания и встречи, — все это наполнило ее жизнь совершенно новым смыслом. Даже раболепный репортер из «Энквайрера», который слупил за них пятнадцать тысяч за то, чтобы он помалкивал об их романе, заставлял их только смеяться. Ее элегантный образ «девушки Каресс» исчезал, как только она отправлялась в свои поездки. Она надевала белокурый парик и дешевые вещи, чтобы люди ничего не пронюхали. Но когда она не могла увидеться с ним, она всеми силами старалась выкинуть его из головы, даже если для этого приходилось возвращаться в прежние притоны, куда, она думала, уже никогда не вернется, туда, где подстерегали ее опасные люди, которые манили ее тогда, когда она не знала Рэя, не знала настоящей любви.
И все же не было у них ни одной совместной ночи, когда бы Рэй не каялся перед ней в своем ужасном преступлении.
— Я убил девушку! Я убил ее, Соня, — всхлипывал он, и она выслушивала его, утешала и уверяла — в этом был особый ритуал, — что Бог простил ему его ошибки, как будто она обсуждала это с Богом. После того как эта непременная часть их свидания была закончена и ее власть над ним установлена, они предавались своему самому главному занятию, и никто никогда не любил ее так, как Рэй. Становилось даже все лучше и лучше, пока обожание, светившееся в его широко распахнутых глазах, торжественная зависимость от ее прощения, нежность и свирепость, гладкая кожа, ощущение его тяжелого тела и вкус его губ, звук его хриплого шепота в ее ушах, — пока все это не захватило ее так сильно, что она чувствовала себя странно опустошенной без него. Раньше у нее никогда такого не было, чтобы она не могла обойтись без мужчины. Единственное существо, к которому она однажды была привязана, это ее лошадь, и вот теперь она встретила мужчину, который вызвал в ней те же чувства. Хотя и случайно, но она получила именно тот коктейль из любви и секса, который был ей так необходим. Она тоже стала для него незаменимой. Он говорил, что любит ее, и она заставила его пообещать, что он не будет встречаться с другими девушками.
В ее существовании супермодели отношения с Рэем превратили ее жизнь в настоящее увлечение. Ее тело стремилось к нему, требовало его тяжелого тела, его мощного черного секса, который доводил ее до такого исступления, бесконечного оргазма. Спать с Рэем — это все равно что купаться вместе с акулой, с ручным, но опасным зверем. Только сейчас, когда она жила и дышала Рэем, мечтала о нем, когда был запущен контракт с «Каресс», у нее впервые в жизни наконец-то появилась цель! Кармен неплохо было бы узнать об этом, хотя она сама не смогла ничего сформулировать, ощущая только силу, собранную где-то в глубинах ее мозга. Даже для себя самой она не смогла бы найти нужных слов, но что-то внутри ее было уверенно в существовании этой цели, и это будоражило ее, внушало ей благоговение, держало ее в непрестанном нервном возбуждении.
Последнее, чем ей хотелось заниматься этим утром — это позировать с группой прежних моделей фирмы «Каресс», особенно с Фрэнсин Гардинг и графиней, славившейся замашками примадонны, с которыми невозможно работать. Она не увидит из-за этого Рэя целую неделю, потому что он должен выступать в Лас-Вегасе, и из-за этого она особенно страдала. Прошлым вечером она сорвалась и отправилась в пресловутый клуб «Эс энд Эм» в Ист-Виллидже, вернувшись домой в четыре, почти ничего не помня из событий минувшей ночи.
— Я ненавижу эти сборища девиц экс-Каресс! — заявила Фрэнсин Гардинг в раздевалке, где семь бывших супермоделей Нью-Йорка толпились около зеркала. — Терпеть не могу все эти встречи бывших одноклассников и однокурсников! Я пошла как-то на такую встречу по поводу десятилетия выпуска, но когда я увидела, что никто и близко не подошел к тому успеху и процветанию, какого достигла я, мне стало так грустно!
— Она уже пришла? — Франческа, модельер, вошла в раздевалку. — Так я и знала, что ее еще нет, — проговорила она, мельком посматривая на собравшихся женщин.
Графиня была мила до невозможности, щебетала и помогала удержать Фрэнсин в добром расположении духа. Остальные экс-модели, каждая из которых достигла определенного уровня преуспевания и счастья — от богатых мужей до карьеры кинозвезды или работы модельером в таких изданиях, как «Лир» и «Мирабелла», — молча сидели в ожидании.
— Хочет произвести впечатление, — рассказывала Франческа. — Но что я могу сказать — пускай! Поверьте мне, что я-то проработала модельером много лет, в том числе и с вами, когда вы были с фирмой, я не встречала ничего подобного этой малышке! Нужно признать, что она неподражаема на снимках и в рекламных роликах. И каждый повторяет «Ласкай меня!», как будто это новая необыкновенная шутка, но я говорю вам, она…