Страница 11 из 199
— Продолжай делать то же самое, — прошептала она. Повернувшись на спину, чтобы ему было удобнее целовать другую ее грудь, она стала снимать с него трусы. Грузный и потный, со вздыбленным между ног членом, он вскарабкался на Марчеллу.
— Сначала погладь меня там, внизу, Гарри, — прошептала она. — Нужно меня подготовить…
Опустив руку, он грубо стал прикасаться рукой к ее промежности.
— Поласковей, пожалуйста, — умоляла она.
— Можешь ты замолчать хотя бы на минуту? — взорвался он. Выключив боковую лампу, а затем, засунув руку под одеяло, он грубо вонзил в нее два пальца.
— Мне больно! — закричала она. Выдернув пальцы, он прошипел:
— Хватит указывать мне, что делать, черт побери! Ты что, думаешь у меня до тебя были другие женщины? Откуда мне знать, как все это делается?
Едва сдерживая слезы, она шептала:
— К каждой женщине требуется свой подход, Гарри. Иногда мне хочется почувствовать…
Он снова резко вонзил в нее пальцы, и она почувствовала такую острую боль, будто ее резали на куски. Он намеренно причинял ей боль, и она догадывалась, что это доставляет ему истинное наслаждение. Навалившись на нее своим грузным телом и пригвоздив ее к кровати, он попытался овладеть ею. Но она сжала ноги, препятствуя его натиску.
— Я же прошу тебя, кричала она. Прижавшись своими губами к ее губам, он старался всунуть свой язык в рот так же грубо, как только что всовывал в нее свой член. Повернув голову набок, она старалась освободиться от прикосновений его губ.
— Я не могу дышать! — глотая воздух, кричала она.
— Ты же хотела, чтоб я возбудился, не так ли? — тяжело дыша, спросил он. — Ну вот и получай!
У нее пропало всякое желание заниматься с ним сексом. Она раскинулась на кровати, в то время как он, взгромоздившись на нее тучным телом, вцепившись обеими руками в ее грудь, сделал несколько возбужденных толчков, после чего с шумом кончил, выдыхая на нее едкий запах выкуренной накануне сигареты. По щекам ее струились слезы.
— Что случилось? — спросил он виноватым голосом, дотронувшись до ее лица. — Тебе было плохо?
Закусив губу и ничего не ответив, она тихо всхлипывала. Повернувшись на бок, он пододвинулся к своему краю кровати и захрапел. Не в силах уснуть, Марчелла лежала, стараясь хоть как-то представить свою будущую семейную жизнь, но ей ничего не лезло в голову. Проснувшись утром, она обнаружила, что Гарри уже ушел. Вместо того чтобы оставить для нее хоть какую-нибудь записку, он оставил лишь немытые тарелку и чашку.
Первые дни их медового месяца Марчелла прожила как бы играючи: обустраивая новое жилище, бегая за девять кварталов к своей матери, чтобы раздобыть какой-нибудь рецепт и ожидая возвращения мужа с бухгалтерских курсов. Возвращаясь с занятий, Гарри за минуту съедал все, что она готовила часами. Затем, сделав несколько ворчливых замечаний в ответ на ее очередной рассказ о событиях минувшего дня, он с головою уходил в чтение книг. Жаркими вечерами, раздевшись до белья, он уходил на кухню изучать следующую тему предстоящего урока. Стараясь как-то отвлечь его, Марчелла время от времени заходила на кухню. Гарри и ел и занимался любовью одинаково быстро и нетерпеливо, как будто стараясь побыстрее закончить этот процесс. Она всячески старалась привить ему неторопливую, свойственную итальянцам манеру сидеть за обеденным столом, попутно растолковывая, что прежде чем вскакивать на женщину, ее необходимо настроить и подготовить к предстоящему половому акту.
Марчелла очень тяжело переносила те дни, когда они не разговаривали друг с другом. Отец хотя и слишком разгоряченно, но все-таки выражал свои чувства, а Гарри все свои эмоции держал в себе. Не видя его реакции на свои слова и поступки, ей приходилось заигрывать и плясать вокруг него, забираться к нему на колени или садиться на стол, чтобы хоть как-то привлечь его внимание.
Стараясь не выходить за рамки семейного бюджета, Марчелле приходилось заниматься такими домашними делами, с которыми раньше ей никогда не доводилось сталкиваться: химчистка, утюжка, уборка. Первый же пришедший к ним счет за телефонные разговоры и электричество выбил их из колеи. Иногда, проходя мимо ресторана, Марчелле удавалось выманить у отца лишний десяток долларов, но в целом родители были довольны тем, что молодая пара учится экономно вести свое собственное хозяйство. Однажды поздним воскресным вечером, гуляя, они обратили внимание на стоящих за столиками уличных кафе посетителей.
Вернувшись с прогулки, Гарри, открыв дверь кухонных шкафов, стал осматривать их содержимое.
— Марч, не нужно покупать мешки для мусора, под них можно использовать магазинные пакеты для упаковки продуктов. Всегда надо покупать универсальные вещи с фабричной маркировкой, они гораздо дешевле…
С серьезным видом Марчелла, соглашаясь, покачала головой. Ей очень нравилось, когда он обращался к ней даже для того, чтобы немного поучить.
Минуло несколько недель со дня их свадьбы. Марчелле стало казаться, что стал более заметен ее живот. Однако округлившийся живот мог стать следствием большого количества съеденного ею мороженого, которое она потребляла днем, чтобы хоть как-то скрасить свое унылое существование.
Она по-прежнему оставалась неудовлетворенной, так как муж, игнорируя ее пожелания, отказывался прислушиваться к голосу ее плоти. Если она пыталась продемонстрировать то, чего бы ей очень хотелось в этот момент, он с видом уязвленного самолюбия начинал сердиться.
— Ну не спеши так… дай мне тоже возбудиться, — шептала она, лежа однажды ночью с ним в постели.
— Я так быстро завожусь от тебя, Марч!
— Ну это же лишь отговорки, просто не хочешь себя утруждать моими проблемами, — крикнула она.
Сделав свое дело, Гарри засыпал, а Марчелла, возбужденная, лежала на кровати, уставившись в потолок, на который легла тень от уличного фонаря. Что же ей делать? К матери обращаться бесполезно: она опять начнет болтать о том, что брак — это жертва. Погрузившись в грустные раздумья, она размышляла над своей жизнью и перед отходом ко сну надумала снова встретиться с отцом Кармелло.