Страница 3 из 83
— Нет. Это получасовое без медикаментозного антистрессового вмешательста в нейросистему раскаяние для осознания своей неправоты, когда на личном экране оступившийся видит знаки сожаления от других сапиенс существ.
— И эти дизлайки могут кого-либо устрашить? Ты чего, смеёшься?
— Смех является атавистическим проявлением эмоций, если связан с воздействием на другую личность, а не от всеобъемлющего счастья общности с мирозданием.
Чувствую, что начинаю закипать от этой беседы глухого с немым. Точно, проводят надо мной какие-то психологические этюды в закрытом учреждении. По Фрейду, Юнгу или какому-то другому мозгоправу пытаются сделать из меня подопытную крысу, свято верящую, что попал… А вот куда — стоит разобраться. После можно и о свободе подумать.
— Ты эмоционально нестабилен. Нужен отдых и восстановление химического состава организма, — всё так же бездушно вынес модуль очередной диагноз. — Пока биосателлиты не внедрены в твоё тело, рекомендовано безальтернативное внешнее воздействие, через зрительно-слуховое восприятие.
Тут же свет в помещении померк, а стены моей тюрьмы-палаты стали переливаться картинами, похожими на творения художника-абстракциониста. Они притягивали взгляд, заставляя погружаться эмоционально во все эти кляксы и неровные линии. Но самое поганое — это тихий, навязчивый звук, какофония которого вонзалась в барабанные перепонки и спицей застревала в мозгу. Помимо собственного желания вдруг ощутил, что личность внутри меня распадается на составные части, и уже не хочу ничего, кроме как бездумно тонуть во всей этой психоделической хрени.
— Нет! — заорал я, собрав остатки силы воли и зажав уши ладонями. — Хрен вам, а не зомби! Не сдамся!
Подбежал к стене и стал лупить в неё кулаком, крича во всё горло:
— Господи! Дай мне силы! Дай остаться человеком! Слышишь, господи?! Прояви милость свою и верни душу в тело! Помоги всей Святой Троицей против тварей!
То ли боль в разбитых костяшках, то ли самопальная молитва подействовали, но наваждение спало. Тут же комната вернулась в своё нормальное состояние.
— Недопустимый уровень атавизма, — как ни в чём не бывало, объявил А-модуль. — Рекомендовано физическое воздействие для устранения предполагаемого саморазрушения сапиенс существа.
Тут же в помещение вбежали квадратные многоножки размером с овчарку и кинулись на меня. Не знаю, на что они надеялись, но, рыча от ярости, я схватил первого приблизившегося и запустил его в эту механическую свору, замешкавшуюся от такого на пару секунд. Этого времени мне хватило, чтобы перепрыгнуть через своё кресло-койку и отломать у неё подлокотник. Метнулся в угол и встал в стойку, держа импровизированное оружие над головой.
— Кто первый, ублюдки?! Всех покрошу! Фашики поганые!
В этот момент мне было абсолютно пофиг, что на испуг механизмы не взять, и что мой бой абсолютно предсказуемо будет проигран. Главное, не сдаваться! Главное, не “скатать договорняк” против самого себя! Пусть даже убьют, но лучше умереть человеком, чем тупым бревном пускать слюни в застенках изуверской лаборатории!
И квадратные пауки остановились. Потом резко развернулись и быстро сбежали через появившийся проём в стене. Ни хрена себе! Неужели я мог их морально уделать? Точнее, их хозяина, который, уверен, наблюдает за всем через скрытые камеры?
Додумать мысль не успел. Розовый дым заполнил мою тюрьму, и я с ужасом ощутил, что теряю сознание. Рухнул бы в беспамятстве на пол, но кто-то мягко подхватил меня и куда-то понёс. Кажется, это те самые членистоногие кубики…