Страница 39 из 39
И с Анечкой Шурка тоже шушукался и хихикал. А еще он служил гонцом и курьером между Анечкой и Алиной, передавая девочкам друг от друга какие-то конфеты, браслетики, значки и прочие девчачьи сокровища. Это грань его жизни Александра Оболенского изумляла больше всего. Девочки виделись пару раз, на Шуркин день рождения и еще как-то. Но между ними сразу же возникла сильнейшая душевная приязнь, с которой, сказать по чести, Александр просто не знал, что делать. А Анечка, не вникая особенно в нюансы взаимоотношений между взрослыми, определила Шуркину сестру и в свои сестры тоже. Так и называла ее - «Моя сестренка Алина», показывая всем и каждому фото черноглазой черноволосой Алины. Это было уже, по мнению Саши, явным перебором. Будто Ира никак не хотела исчезать из его жизни. Но с другой стороны, Александр не мог не радоваться тому, как на все это реагировала Саня. С рождением Анечки жена словно успокоилась и что-то для себя окончательно решила по поводу Ирины. Конечно, подругами они не стали – боже сохрани! Но вполне спокойно общались – хотя бы по поводу Шуры, который теперь большей частью жил у них. Ира была снова беременна – видимо, ее новый муж сумел настоять на своем. Плюс маленькая дочь. Плюс Шурка со своими переходными взбрыками и хоккеем. И теперь именно у их входной двери валялись клюшки и огромная сумка с вратарским обмундированием. И Саша один раз, тихо изумляясь, нечаянно подслушал, как Саня устраивала Шурке нагоняй за то, что он нагрубил матери. Проняла его, и Шурка звонил, и мрачно и сцепив зубы, но извинился перед Ирой.
В общем, жизнь Александра Оболенского была теперь наполнена довольно странными на первый взгляд обстоятельствами. Но рядом была Саня, и поэтому всем обстоятельствам Сашка смотрел в лицо с улыбкой.
***
Своих Александр увидела сразу – всех троих. Хотя вообще-то их стояло четверо. Саня, Аня, Шура – и четвертый. Очевидно, это был Шуркин тренер. Здоровенный, габаритами даже, наверное, покрупнее самого Саши. Но значительно моложе. Он о чем-то говорил с Саней, периодически поворачивался к стоящему рядом Шурке и хлопал того по плечу. А потом снова оборачивался к Сане и рассказывал, жестикулировал, смеялся, демонстрируя красивые ровные зубы. Интересно, откуда у хоккеиста такие великолепные зубы? Да еще в полном комплекте? И почему ему их еще не повышибали? Александр непроизвольно сжал руку в кулак, когда тренер снова громко засмеялся в ответ на какие-то Санины слова. Он явно получал удовольствие от этого общения.
Ну так еще бы!
Упрямая Александра Оболенская таки добилась своего. И вернула себе девичью, дородовую фигуру. Вернулись кубики на пресс. К огромному Сашиному сожалению, грудь тоже вернулась к былому, до-анечкиному размеру. Нет, Саша считал свою жену самой красивой женщиной на свете, невзирая на наличие или отсутствие кубиков пресса и не учитывая, какого размера грудь. Но все-таки в глубине души с некоторой грустью вспомнила этот период, когда Саня была мягкой… до дрожи в его пальцах. И он надеялся, что это еще повторится. Очень надеялся.
Но сейчас подходил и любовался на обтянутые джинсами стройные бесконечные ноги, россыпь пепельных волосы, гордый разворот плеч и посадку голову. Да, понятно, почему этот белозубый тренер ведет себя как пацан. Ты только не забывай, мальчик, что у этой женщины кольцо на пальце обручальное. Поэтому зубы сильно-то не скаль, а то и проредить недолго.
Первым Александра заметила Анечка, которая переступала с ноги на ногу между Саней и Шурой. Увидев Сашу, она громко, во всю гулкость коридора, взвизгнула: «Папа!» - и сорвалась с места.
Сашка широко раскинул руки и смотрел, как к нему бежит его дочь. Аня была точной копией Сани. И, гладя, как она летит к нему, как развиваются за спиной золотистые волосы и сверкают голубые глаза, Александр по-прежнему не верил, что он каким-то невероятным, невозможным, чудесным образом причастен к появлению на свет этого белокурого ангела.
Аня с разбегу влетела в его руки, и он тут же вознес ее наверх. Как и положено ангелам. И Александр пошел дальше, чувствуя, как его крепко обнимают маленькие руки, и слушая частое чистое дыхание на ухо.
На лице белозубого, когда Саша подошел, улыбка как-то быстро угасла. А вот Саня, наоборот, широко улыбнулась.
- А вот и Шурочкин папа! А это Артем… Артем Викторович… тренер Шуры.
- Оболенский, - перехватив Аню покрепче левой рукой, правую Саша все же протянул парню. Тренер сына все-таки.
- Очень приятно, - отозвался тот, отвечая на рукопожатие. – Силантьев. Шура очень хорошие результаты показывает, могу только похвалить.
- Шура такой молодец! – подхватила Саня. Шурка рядом только закатил глаза. Пока не подошел Саша, он явно был доволен похвалами и улыбался. Но сейчас, когда рядом стоял отец, Шурка срочно включил мужика.
- Да ничего особого я не делаю, - нарочито равнодушно протянул Шурка. – Просто выполняю наставления тренера.
Тренер стоял рядом, надувшись отважности.
- Нет, вы посмотрите на него! – рассмеялась Саня. – А кого по итогам сезона назовут лучшим игроком команды?
Шурка еще раз демонстративно закатил глаза, а потом протянул руки и забрал у Саши Анечку. Она с обожанием обхватила шею брата, который уже почти сравнялся ростом с отцом.
- Пошли, малая, покажу, как клюшку в руках держать.
Они пошли в сторону, где валялось Шуркино обмундирование - огромная сумка, на ней сверху форма, коньки, шлем и клюшка.
Взрослые остались втроем.
- У вас в самом деле очень одаренный к спорту сын, - кисло произнес тренер. – И физические данные хорошие. Вижу, что есть в кого, - он коротко взглянул на Сашу, а потом обернулся к Сане.
- Муж у меня очень спортивный человек, - лучезарно улыбнулась Саня.
- Угу, - мрачно отозвался Александр. «Это тренер сына», - в который раз мысленно повторил себе он.
- Ну, я пойду, извините, - заторопился вдруг прощаться Артем мать его Викторович. – Дела, дела. Рад был познакомиться, - Саше еще раз пожали руку. Очень, надо сказать, крепко. А потом тренер кивнул Сане. – Всего хорошего, Александра… э-э-э… Игоревна.
Он ушел быстро. Оболенские остались вдвоем. Со стороны, сбоку доносились восторженные возгласы Анечки, которая бегала с огромной клюшкой от Шурки.
- Саш, ты чего такой мрачный? – Саня тронула его руку и заглянула мужу в лицо. – Что случилось?
- Ничего, - так же мрачно отозвался Саша. А потом шумно выдохнул. – Этот Артем Викторович что, не в курсе был, что у тебя муж есть?!
- Почему, в курсе… - немного растерянно отозвалась Саня. А потом внимательнее вгляделось в его лицо. Ахнула. - Саша…
- Что – Саша? – так же мрачно и еще неловко ответил Александр. Он чувствовал себя дурак дураком. Но аутотренинг не помогал. Внутренний собственник упорно рычал.
- Саша… - она вдруг обхватила его лицо ладонями. – Ну нельзя быть таким ревнивым!
- Почему?!
- Потому, - рассмеялся вдруг она. – Потому что я тебя люблю. Потому что я твоя жена. Я вообще – твоя - и больше ничья. Есть – и всегда буду. Но если тебе и этого мало… - она привстала на цыпочки, потянулась к его уху и кое-что прошептала ему. Кое-что, что разом выбило у него почву из-под ног. А Саня обернулась и звонко крикнула детям: - Шура, Аня, поехали домой!
Сын и дочь принялись вдвоем упаковывать Шуркину сумку. А их отец стоял оглушенный.
- Ну, ты еще не пришёл в себя? - Саня взяла его под руку. – Я вот только не знаю… - она снова прижалась губами к уху, – кто на этот раз будет. Сын у нас уже есть, дочь тоже. Значит, будет просто… человек.
Впереди шли Шурка и Аня. Сын шагал, закинув на плечо огромную сумку и примеривая свой широкий шаг к Анечкиному. Дочь так и не рассталась с клюшкой. А следом шли супруги Оболенские.
Абсолютно счастливые/
Конец