Страница 3 из 13
…Обидно, а как же? Но что тут поделаешь? Попробуем обойтись телевизионными трансляциями – пока, во всяком случае…
II
На первый взгляд казалось, что этим двоим – ярко-белым куклам с большими сферическими шлемами, сияющими спереди золотом светофильтров – взяли и привязали спинами к холодильникам, которые время от времени плевались в стороны струйками белого пара, и это заставляло куклы двигаться – иногда вперёд-назад, иногда поворачиваться вокруг одной из осей. Когда камера приблизила изображение, Дима разглядел, что под руками у «пилотов холодильников» были узкие консоли, из которых торчали короткие изогнутые рукояти с набалдашниками.
«Пустельга» – новейшее творение подмосковного Кб «Звезда», уже не один десяток лет занимающегося созданием космических скафандров, ложементов, катапультируемых кресел для возвращаемых аппаратов и тому подобного оборудования. Сейчас для нужд Проекта на «Звезде» разработали и запустили в производство линейку новейших космических скафандров, в ряду которых «Пустельга» – не скафандр даже, а целый комплекс, предназначенный для монтажных и иных работ на орбите, совместное творение со специалистами из НАСА – занимал достойное место, наравне со старым добрым «Кондором-ОМ», который тоже никто списывать не собирался.
– Дистанция до грузового контейнера – двенадцать километров. – негромко произнёс Геннадий Борисович. – Со станции передают, что Кубасов ведёт его уже две минуты. Скорость сближения – девяносто метров в секунду… восемьдесят пять… восемьдесят три…
Дима, как и прочие, присутствующие при трансляции «молодые специалисты», привлечённые в Проект за эти несколько месяцев, и сами понимали, что происходит. Они наблюдали за происходящим сразу с нескольких точек – причём руководитель группы имел возможность переключать картинки на главном экране, в зависимости от того, какую из них считал в данный момент самой важной. Практически такое же изображение шло сейчас в телеэфир по всей планете – миллионы людей затаив дыхание следили за первой в истории космической швартовкой. «Поправка, – подумал Дима. – первой в человеческой истории. Теперь-то можно считать доказанным наверняка, что представители иных цивилизаций уже посещали и Землю, и Луну, и Марс – расшифрованные надписи на «звёздных обручах», найденных в пустыне годи и в каверне, в кратере Центрального Залива лунного Моря Спокойствия свидетельствовали об этом недвусмысленно. И уж конечно, «гости» занимались строительными работами на орбите Земли и Луны, на что намекают те же записи. Что ж, спасибо им – но теперь пришла очередь человечества сделать этот маленький шажок на своей дороге покорения Космоса…»
– Дистанция пять с половиной километров. – сказал Геннадий Борисович. – Скорость сближения шестьдесят метров в секунду и не меняется.
– Когда начнут тормозить? – негромко спросил Евгений Петрович. Он тоже присутствовал на занятии рядом с теми, кого «завербовал» в своё время в Проект, и Дима в очередной раз поймал себя на мысли, что его так и тянет использовать вместе имени-отчества аббревиатуру И.О.О. – «Исполняющий Особые Обязанности», как актёр Смоктуновский в фильме «Москва-Кассиопея». Это прозвище к Евгению Петровичу прилепил Лёшка Монахов – сын Диминого руководителя, толковый, умный парень с непростым характером в котором с самостоятельностью и независимостью отлично уживалась немалая доля сарказма. Видимо, это сочетание и помешало Лёхе занять заслуженное место в «юниорской» программе Центра Подготовки. А вот его товарищи, вместе с которыми они защищали действительно замечательный фантастический проект, как раз и позволивший претендовать на участие в программе – они все здесь, через дорогу, в другом корпусе Центра Подготовки. Дима подумал, что неплохо бы как-нибудь зайти к ребятам, поздороваться, поговорить, расспросить, как они устроились на новом месте. Вряд ли Григорий Борисыч и И.О.О. ему это запретят – всё же бывший вожатый, и связывает его и ребят немало…
– Дистанция полтора километра. – снова подал голос руководитель. – Контейнер вошёл в зону визуального контакта. Переключаю…
Электронные трубки мониторов мигнули, изображение с крайнего слева переместилось на центральный. В середине, чуть левее и ниже от пересечения координатных нитей видна была ярко-белая звёздочка. Она медленно росла, чуть смещаясь по обеим осям. Приглядевшись, Дима разглядел, что то справа, то слева, то сверху и снизу от неё возникают и мгновенно рассеиваются в пустоте прозрачные облачка белёсого дыма – это срабатывают двигатели маневрового блока, которыми управляет сейчас с борта станции «Скайлэб-2» советский космонавт Кубасов.
– Дистанция до контейнера семьсот тридцать метров. Скорость сближения – десять метров в секунду и падает. – сообщил Геннадий Борисович. – Пошли «портеры»…
«Портерами – «носильщиками» в переводе с английского – в шутку называли Вэнса и Рукавишникова. Это они скрывались под белоснежными панцирями скафандров, и это им предстояло сейчас нелёгкая операция по швартовке грузового контейнера. Пожалуй, подумал Дима, вернее было бы назвать их иначе – скажем, «докеры», «такелажники», «швартовщики», как эта специальность именовалась в штатном расписании будущей орбитальной станции. Однако, «портеры» звучало забавнее, да и сами астронавты ничуть против такого определения ничуть не возражали.
«Пустельги» плюнули в пространство струйками выхлопов и поплыли навстречу посылке с Земли. За каждым «холодильником» разматывалась в пустоте ярко-белая, покрытая светоотражающим составом стропа. Дима знал, что на катушке лебёдки, установленной на причальной ферме этой стропы триста метров, и ещё сто – резерв, на той катушке, что закреплена прямо на ракетном ранце скафандра.
– Скорость контейнера – полтора метра в секунду. – сказал инженер. – дистанция до «причала» пятьсот десять метров, предполагаемая точка контакта – в двухстах метрах от станции.
– Скорость «портеров»?
– Одиннадцать метров в секунду. – сказал Геннадий Борисович. – Они расходятся – крепить тали к контейнеру надо сбоку.
Действительно, расстояние между белыми пятнышками, в которые уже превратились «Пустельги», стало расти.
– Переключаемся на камеру на контейнере. – предупредил инженер. – Изображение ухудшится, имейте в виду…
Картинка на большом экране снова мигнула и сменилась на мелькающие полосы помех. Потом они стали бледнее, реже, и сквозь их сетку Дима, как и остальные, присутствующие в аудитории, увидели далёкое расплывчатое пятно – орбитальную станцию «Скайлэб-2». «Портеров» нигде не было видно.
– Они вне сектора обзора камеры. Перестарались с боковым расхождением. – вынес вердикт И.О.О. – Ничего, сейчас их поправят…
Словно в ответ, динамики, до сих пор молчавшие, захрипели, и оттуда раздалась неразборчивая английская речь.
– Швартовкой руководит американец, Джозеф Конрад. – сообщил Геннадий Борисович. Опытный астронавт, был на Луне, командовал второй экспедицией посещения «Скайлэба-1». Жаль только, по-русски говорит неважно.
– Ничего, теперь выучится. – буркнул Евгений Петрович. – Принято решение, что языком рабочего общения на всех станциях Проекта будет русский. – Так что нашим американским и французским коллегам придётся теперь засесть за лингвистические курсы и учебники.
– Дистанция пятьдесят… тридцать… пятнадцать… – размеренно отсчитывал Геннадий Борисович. – Есть контакт!
На экране обе «Пустельги» прилипли к боковым поверхностям контейнера – теперь их показывали две отдельные камеры. На передней же была видна только орбитальная станция с торчащей вбок решётчатой фермой «причала». Вдруг её изображение дрогнуло с стало медленно – очень медленно! – увеличиваться.
– Кубасов ведёт контейнер на сближение. У него остался самый минимум топлива – на один-два импульса, если возникнет опасность столкновения и понадобится срочно отвести контейнер от станции. Штатно тормозить уже будут Вэнс и Рукавишников… вот!
Зрители не слышали шипения реактивных струй – в вакууме звук не распространяется по причине отсутствия воздуха. Зато им отлично были видно, что выхлопы на этот раз гораздо больше и длительнее, чем те, что можно было наблюдать при разгоне «портеров» – сейчас им приходится вместе с собой тормозить несколько тонн массы покоя грузового контейнера.