Страница 75 из 115
Событие пятьдесят шестое
Бартос Каропа
Осталось сделать совсем немного, чтобы отплыть с лёгким сердцем. Нужно отправить подарки отцу и царю. С этого Пётр и начал следующий день. Сначала велел принести ему самую большую корзину и стал собирать подарки родне. Братьям Фёдору и Ивану Пётр выбрал валенки с рисунком богатырей, а сёстрам Ксении, Анастасии и Елене с красивыми птицами. Размер Пётр не знал, но помнил, сколько кому лет, по этому признаку выбрал пацанов на год старше и подобрал на них валенки. Затем выбрал самые красивые для матери и отца. Покончив с валенками, Пожарский сунул в корзину два горшочка с ореховым маслом и один экспериментальный сомовый горшок с маслом селёдочным. Дальше в корзину последовала пачка бумаги в двадцать листов, азбука на обычном местном языке и книга стихов на этом же языке. Даже эта большая корзина оказалась заполнена. Пришлось идти за второй. Сюда Пётр сначала положил тщательно завёрнутую икону богоматери Одигитрии, потом специально для матери сделанную Фомой шкатулку с утконосом и, наконец, несколько кружевных тарелок, особенно тщательно расписанных. Последней легла тщательно сделанная шкатулочка с ручкой для отца. Блин, сыр забыл, спохватился Пётр и послал за пикантным сыром. Ну, теперь точно всё.
Царю, посылка выглядела аналогично, только валенок было три пары, Михаилу, старице Марфе и бедующему пока у ляхов в плену будущему патриарху Филарету. На всех трёх парах был Собор Покрова́ Пресвятой Богородицы, что на Рву (Покровский собор), (Собор Василия Блаженного). Ручки тоже пришлось положить две: царю и патриарху.
Собрав гостинцы, Пётр приказал погрузить всё в сани и поехал к государеву дьяку Фёдору Фёдоровичу Пронину. Тот закончил двухгодичный срок пребывания в Нижегородской губернии и собирался в Москву за новым назначением. С ним Пётр и собирался послать подарки родне и Государю.
Фёдор Фёдорович уже паковал вещи, и отбывать собирался прямо в этот день, нужно было успеть до распутицы добраться до Москвы. Выслушав напутствия Петра, он поблагодарил того и пообещал подарки доставить в лучшем виде. Дела в губернии он уже передал новому государеву дьяку Трофиму Силычу Акинфиеву. Петру не хотелось перед дорогой встречаться с новым руководством губернии, и он решил незаметно улизнуть. Почти удалось, только на пороге он столкнулся лбами с каким-то просителем и когда тот извинился, Петру акцент товарища показался странный.
– Кто ты и как тебя звать? – строго зыркнул он на чернявого иностранца.
Оказалось, что зовут этого "немца" Бартос Каропа и он венгр. Петра вдруг осенило. Ведь венгры и вогулы, к которым он собирается, пусть дальние, но родственники и могут, пусть с трудом, но понимать друг друга.
Бартос был владельцем небольшого кабачка, сам же готовил еду и подавал на стол, одним словом в деньгах не купался.
– Сколько ты денег зарабатываешь за месяц? – спросил его княжич.
– Зачем это тебе Пётр Дмитриевич? – удивился венгр.
– Ответь сначала.
– Бывает, что и пять рублей за месяц набегает, – явно прихвастнул кабатчик.
– Давай так, я даю тебе пятьдесят рублей, прямо сейчас и ты оставляешь их семье, а сам едешь со мной на Урал камень. Осенью мы вернёмся. Если поход будет удачный, то и ещё деньжат подкину. Мы едем на родину твоих предков, на Урал и мне нужен переводчик, толмач, – Пётр достал кошель и звякнул монетами.
– На родину предков. Мы поедем на лошадях?
– Нет, мы поплывём сначала на кораблях, а потом, как получится, скорее всего, пешком.
– Пятьдесят рублей и горшок масла сладкого, – чуть набил цену венгр.
Пётр протянул ему руку:
– Договорились! Завтра с вещами приезжай в Вершилово. Получишь деньги и масло, и мерку с тебя мастерицы снимут, чтобы одежду дорожную пошить. Отправляемся через несколько дней, как корабли по Клязьме спустятся.
Расстались довольные друг другом.