Страница 10 из 37
И не понимала я этого вплоть до понедельника. Придя в школу, я обнаружила, что наш класс превратился в нечто из «Мертвой зоны»1.
До этого дня мне было о чем беспокоиться: например, о том, что делать с мисс Шварц.
Так как мама не выпускала меня из дома, я часами обсуждала с Питером по телефону силовое поле. Он уверял меня, что мисс Шварц в этой штуке находится в большей безопасности, чем если бы она просто гуляла по улицам.
— Ей лишь может там не нравиться, — говорил он. — Мне бы, например, не понравилось. Но ничего опасного в этом нет.
— А разве ей не нужно есть, ходить в туалет или еще что-нибудь? — нервно спросила я.
Я почти увидела по телефонному кабелю, как Питер пожимает плечами.
— Не думаю, — ответил он. — Мне кажется, что время внутри этой штуки останавливается. Так что, если она сходила в туалет до того, как он ее туда засунул, она чувствует себя превосходно. — Он помолчал, а потом добавил: — Ты только подумай, о таком силовом поле женщина может только мечтать: ведь она там нисколько не состарится!
— Не веди себя, как шовинистская свинья, — рассердилась я. — Я говорю серьезно.
— Я знаю, — отрезал Питер. — Но до понедельника мы ничего не сможем предпринять… если ты только не знаешь, когда Броксхольма не будет дома.
— Полагаю, ты прав, — согласилась я. Но мысль о мисс Шварц, заточенной в силовом поле, мучила меня всю субботу и воскресенье. Я должна вытащить ее оттуда!
Я томилась и в понедельник — до тех пор, пока дела не приняли такой странный оборот, что я ненадолго забыла о мисс Шварц.
Все началось с Дункана Дугала, который вошел в класс с таким огромным яблоком, какого я в жизни не видывала.
— Доброе утро, мистер Смит, — поздоровался он — Как вы поживаете? — У него был такой сладкосиропный голос, что меня чуть не стошнило.
Я было отвернулась, но потом повернула голову обратно с такой быстротой, что у меня затрещала шея. «Дункан?» — изумилась я.
Наш классный хулиган положил яблоко на стол мистеру Смиту, а потом пошел к своей парте, сел и аккуратно сложил руки перед собой.
Я зажмурилась, затем снова открыла глаза, чтобы проверить, не изменилось ли что-нибудь. Но яблоко продолжало лежать на месте, а Дункан сидел за партой и улыбался, как ангелочек.
Что происходит? Когда я открыла парту, то нашла в ней записку: «Ты самая смелая девочка, какую я когда-либо встречал». И подпись: «Твой друг».
Кто ее написал? И почему? Я огляделась, но все остальные, склонившись над партами, старательно трудились.
Я приступила к заданию, пытаясь понять, что происходит. Но даже это странное происшествие не подготовило меня к дальнейшим событиям.
— Ты, свинячий бабуин! — завопил знакомый голос. Стэйси? Стэйси Бенуа? Эту девочку можно было провозгласить святой при ее жизни!
Обернувшись, я увидела, что Стэйси стоит около парты и кричит на Майка Форана, единственного мальчика, который никогда, никогда не имел неприятностей с учителями.
— Заткнись! — завизжал Майк. — Заткнись, ты, уродина!
Когда Стэйси врезала ему по челюсти, я чуть не упала со стула.
Конечно, Стэйси не смогла ударить его как следует, так как раньше никогда не дралась. Поэтому удар получился слабым и легким. Но чтобы Стэйси Бенуа… Боже мой!
— Стэйси! — закричал мистер Смит, сидевший на другом конце класса с группой, занимавшейся чтением. — Майкл! Что происходит?
Он бросился к ним, но опоздал. Когда Стэйси ударила Майка, тот так резко отскочил, что перевернул свою парту. У него покраснело лицо. Лишь позже я поняла, что это было вызвано волнением перед выходом на сцену и исполнением своей роли.
— Твоя мать носит… э… э… твоя мать носит…
Мне хотелось ему подсказать. Трогательное зрелище, когда лучший мальчик в классе пытается выступить с уничтожающим обвинением!
Еще более трогательным оказалось то, что он наконец произнес:
— Твоя мать носит полиэстер!
Но эти слова оказали должное воздействие. От нанесенного оскорбления Стэйси завизжала так, словно ее резали.
Мистер Смит подоспел как раз в ту минуту, когда они были готовы вцепиться друг другу в глотки.
— Всем оставаться на местах, — приказал он. — Я вернусь через минуту.
И он вышел, таща за собой двух лучших учеников шестого класса. Они не переставали орать и пинаться.
Я закрыла глаза и потрясла головой. Я была уверена, что сейчас проснусь. Так что же происходит? Неужели это та самая планета, на которой я собираюсь жить дальше?
Я не могла дождаться перемены, чтобы все обсудить с Питером.
Глава тринадцатая
СЛУХИ
— Правда, Стэйси и Майк отлично потрудились? — осведомился Питер во время перемены на площадке для игр.
— Что ты имеешь в виду? — изумилась я.
— Стэйси и Майк. Разве тебе не понравилось, какую драку они придумали?
— Придумали драку? — переспросила я. — Стэйси и Майк боятся, что Броксхольм сочтет одного из них лучшим учеником в классе и попытается похитить кого-нибудь из них, — нетерпеливо продолжал Питер. — Поэтому они решили изобразить драку… понимаешь, чуточку подпортить себе репутацию.
Внезапно все стало ясно.
— Так вот почему Дункан принес яблоко мистеру Смиту! — воскликнула я.
Питер захихикал.
— Правда, трогательно? Но может сработать. В данный момент Дункан — самая подходящая кандидатура на роль худшего ученика в классе. Но если он станет по-настоящему заниматься, то сможет подняться выше в списке. Ему известно: что бы он ни делал, ему никогда не подняться до самого верха, но если он чуточку поднажмет, то может оказаться не в самом конце.
Помолчав, Питер добавил:
— Я собираюсь позабавиться над ним в следующие три дня.
Три дня! Вот и все время, каким мы располагали до того, как Броксхольм составит список из пяти жертв.
— Не очень-то честно… — начала я. Но потом я вспомнила, как долго Дункан издевался над Питером, и решила, что не имею права осуждать Питера, даже если он захочет немножко отомстить. В подобной ситуации решение вести себя благородно должно исходить от самого себя.
Я решила переменить тему.
— Ответь мне, — потребовала я. — Как они обо всем узнали?
— Я им рассказал, — объяснил Питер.
— И они тебе поверили? _>
Вообще-то это имело смысл. Если они кому и поверят, так это Питеру. У него репутация самого честного человека в классе, доставившая ему немало неприятностей в прошлом. Он не знал, как «невинно лгать» людям, чтобы они не сердились на тебя. Но я сомневалась, что даже его репутация могла убедить людей поверить ему.
Питер улыбнулся.
— По правде говоря, ты сама послужила причиной того, что меня выслушали всерьез. Все началось со Стэйси. Она просто не поверила, что ты по-настоящему упала в обморок… а если и упала, то не стала бы хватать учителя за ухо. Поэтому она поняла: тут что-то не так. Позже она загнала меня в угол на площадке для игр и потребовала, чтобы я объяснил ей твое поведение.
— Почему тебя? — спросила я.
Питер покраснел.
— Тебе это не понравится, — промямлил он.
— Ходят слухи, что ты моя подружка, потому что мы часто разговариваем друг с другом на площадке.
— Скотство! — закричала я. — Вот скотство!
Внезапно до меня дошел смысл сказанного.
— Не принимай это в свой адрес, — попросила я.
— А я и не принимаю, — примирительным тоном произнес Питер. — Я с тобой согласен.
«Эй! — подумала я. — Что ты хочешь этим сказать?» Но у нас не было времени на объяснения.
— В любом случае, — продолжал Питер, — Стэйси была уверена, что я обязан знать, в чем дело. А так как я знал, то все ей и рассказал.
— Все-все? — задохнулась я.
Питер кивнул.