Страница 16 из 72
Глава 4
На следующий день пришёл обоз от Курта. С остатками рыцарских семей. Остатки, надо сказать, жиденькие. Пока пришел мой приказ не всех под нож пускать, он уже половину покрошил, да и потом тоже им досталось. Ворота своих замков почти никто не открыл, приходилось брать приступом, да ещё и после обстрела из пушек, а после этого мало кто в живых остаётся. Если только женщины и дети, что по подвалам прячутся, а с остальными не церемонились. Да, не очень хорошо получилось. Теперь вони будет! Ладно, чего уж теперь, хоть кто-то в живых остался.
В замок, конечно, никого не пустил, сразу отправил в Хаттинген. Пусть их переправляют через реку и там уж Адольф о них заботится. Жаль, конечно. Девок молоденьких полно, а у меня, в связи с формированием новых полков, полно офицеров из простонародья. Где я им теперь благородных жён найду? Ладно, придумаю что-нибудь. В принципе, могу и сам дворянство дать, только ведь не признает никто таких дворян. Только в моём графстве. Ну и ладно, тоже не плохо. Нечего им шляться незнамо где. Тем более, деревенек, принадлежавших раньше рыцарям, полно осталось. Теперь-то они все мои и такими и останутся, но кто мне мешает по названию этих деревень давать имена своим новым дворянам? То, что такие имена уже есть? Ну и что? Имена есть, а земли уже нет. Вот и у моих людей имена будут по названиям этих деревень. Номинально они будут принадлежать им, а фактически мне. Хотя, этот вопрос надо обдумать и не самому, а с хорошим юристом, есть у меня такой, слава богу. А то сам я такого наворочу, что потом без крови и не разгребешь. И вообще, надо бы подумать над этой проблемой. Теоретически, вся земля в графстве принадлежит мне. А я уже наделяю землёй своих вассалов, за верную службу. Но все женившиеся на бывших рыцарских дочках офицеры, стали автоматически хозяевами их наделов. Ведь они мои вассалы, мало того, многие из них из моих рук получили рыцарские шпоры. То есть они мои верные вассалы, куда уж вернее. И имеют права на земли своих жён. И я, по идее, должен это право подтвердить. Но я, естественно, этого никогда не сделаю. Обойдутся. У них итак прыжок по сословной лестнице умопомрачительный. Они это понимают и всем довольны. Тем более, я не жадничаю и плачу за службу очень хорошо. А скоро многие получат усадьбы в городе и останавливаться я не собираюсь, буду строить и дальше. Для бывших крестьян и даже наемников всё это очень круто. Но что будет с их сыновьями и внуками? Тем более, если бабушка будет такому внучку нашептывать, что деревня «Жабья правая лапа» и полуразвалившийся замок рядом, принадлежали раньше их роду? Не взыграет ли у внучка ретивое? Чёрт его знает. Обо всём этом надо будет как следует подумать. И не одному, а в компании со знающими людьми. Сам я в этих вопросах здорово плаваю.
Перед обедом меня взяла в оборот Ами.
— Лео, мне сказали, что прошел обоз с благородными семействами нашего графства. Почему ты их не пригласил к нам?
— И как ты это себе представляешь?
— А что такого? Они бы здесь задержались немного, отдохнули и поехали бы дальше.
— И встретилсь бы здесь с тобой и твоими подругами. Красивыми, в богатых шелковых одеяниях, счастливых и довольных жизнью. Они, потерявшие всё: близких, дом, землю. И как бы вы общались? О чем с ними говорили? О своих мужьях, которые и лишили их всего?
— Но Лео, как же так? Ты что, и в самом деле всё это сделал?
— Естественно. Они отказались повиноваться мне, своему графу. За это и поплатились. Они бунтовщики. А пускать в свой дом бунтовщиков я не собираюсь.
— И что с ними будет?
— Ничего плохого. Я договорился с графом фон Клеве и он их приютит. Тем более, что главы этих семей принесли вассальную клятву ему. Вот теперь пусть у него голова о них и болит.
— Как-то это не очень хорошо.
— Согласен, не хорошо. Лучше бы прикопать их всех, а не отпускать к Адольфу.
— Лео, ты говоришь ужасные вещи.
— Я говорю правильные вещи. Эти люди не успокоятся и постараются вернуть всё, что потеряли. И будут досаждать нам, пока я их всех не перебью.
— Но ведь ты присоединил уже много земель и никто тебе не досаждает.
— Потому что некому. Из семей всех присоединенных баронств остались в живых ты и Ирма. Может ещё несколько женщин обретается при дворе Вильгельма фон Берг. И от них я тоже не жду ничего хорошего. Хотя они уже давно и потеряли право на землю. Но винят-то в этом именно меня.
— А ты не виноват?
— А в чем моя вина? Напали на меня. Получили по зубам и лишились части земель. Всё справедливо.
— Как и мой отец.
— Ну, да, как и твой отец. Он решил ограбить соседнего мальчишку барона и лишился жизни. И баронства. Правда, его дочке повезло родиться красавицей и умницей и поэтому она осталась баронессой, а потом и графиней стала.
Она уткнулась лбом мне в грудь. Да, лесть — это сила. Хотя, не такая уж и лесть. Она у меня и в самом деле красавица. И умница тоже, иногда. Не так часто, как хотелось бы, но для женщины это простительно. Не всем же быть такими умными стервами, как Ирма.
На следующий день опять отправился в лагерь. Сразу прошли, вернее проехали на лошадках, на стрельбище. Хотя передвижение по лагерю на лошадях было запрещено, чтобы грязь не разводить. Лошадки хоть животные и красивые, но ведь гадят где не попадя, а дворников тут нет. Но я всё-таки граф и мне многое позволено, ну и моей охране, естественно.
На стрельбище присоединились к испытателям новых пуль. Испытателей оказалось не трое, а целый десяток. Мушкетов-то 5, да и бегать к мишеням кому-то надо. Молодец лейтенант, сообразил. В принципе, наиболее удачную пулю уже подобрали, но всё равно отстреливали всё новые и новые образцы. Мы с Элдриком тоже постреляли. И ещё как постреляли. Палил аж до обеда. Настрелялся так, что в ушах звенело постоянно.
Пулю подобрали и в самом деле удачную. На 300 шагов, то есть на 200 метров, я попадал в голову мишени 3 из 3 раз. На 400 шагов — 2 из 3-х. А я хоть и не плохой стрелок, но с мушкетом всё-таки не на ты. Пистолеты — другое дело, а с мушкетом так, чуть выше среднего. Так что результат очень не плохой. Правда, на 500 шагов попал в мишень только раз, да и то в край корпуса, но ведь попал.