Страница 7 из 22
Я резко обернулся и выдохнул с облегчением — портал и не думал исчезать. «Если исчезнет этот переход, отсюда мне точно не выбраться», — подумал я и внимательно присмотрелся к цели своего визита. Лик не обманул, хранилище видно даже отсюда. Но, разглядев место, где оно находилось, я выматерился в третий раз за последние пять минут. Темное, слегка подсвеченное по граням кубическое помещение висело прямо над разломом, на краю которого когда-то стояла цитадель. От края разлома к нему вела светящаяся слабым голубым светом, но без перил и какой-то опоры дорожка, которая с этого расстояния казалась тонкой ниткой. Я слабо представлял, как пройду по ней, но подумал, что нужно решать проблемы по мере их появления. Мне туда еще добраться нужно, и один я этого не сделаю никак.
Я спрыгнул с каменной площадки на землю, расчистил небольшой пятачок от костей, просто распинав их ногами в стороны. Никакого уважения к останкам сожранных кем-то гуманоидов я не испытывал, и мне было совсем не любопытно, ни кто их сожрал, ни к какой расе они принадлежали, — мне бы свои дела порешать.
На свитке, который мне передал Лик, была нарисована несложная пентаграмма, и, хотя дело сейчас происходило не в реале, где остались все мои навыки художника, — мастерство, как говорится, не пропьешь. Поэтому я всего за пару минут изобразил на земле требуемый рисунок. Размеров на свитке не было никаких, и я по наитию нарисовал пентаграмму так, чтобы находиться вне ее в тот момент, когда перейду к завершающей стадии вызова. С этими магическими штуками лучше держать ухо востро, а то или рванет так, что мало не покажется, или вылезет не тот, кого вызываешь. И отвечай ему потом, что ты совсем тут не при делах и просто проходил мимо.
Камень, выданный мне демоном, я положил в центр рисунка и, далее также следуя указаниям Лика, высыпал сверху порошок из коробочки и быстро одернул руку. Некоторое время не происходило ничего, а потом земля ощутимо дрогнула у меня под ногами. Рисунок полыхнул ослепительным белым светом и исчез. На расстоянии метров тридцати от меня в землю ударила молния, следом за ней вторая, третья… Молнии били не переставая, землю под ногами трясло так, что мне лишь с большим трудом удавалось удержать равновесие, а запах озона перебивал все остальные. Прикрываясь левой рукой от слепящего света, я ждал появления существа, которое Лик называл своим родственником.
Внезапно все стихло, и из облака пыли, поднятого ударами молний, мне навстречу шагнули восемь массивных фигур, закованных в золоченую броню наподобие той, что носили воины в Древней Греции. Возглавлял прибывших мощный длинноволосый мужик двухметрового роста с физиономией известного актера прошлого века, сыгравшего в свое время роль Конана-варвара. В отличие от фильма, в котором Конан бегал с голым торсом, этот был с ног до головы закован в латы, да и выглядел в разы внушительнее своего прообраза — черные как смоль волосы перехвачены кожаным ремешком, на плече — огромный двуручный молот с пробегающими по нему электрическими разрядами, в руке — золоченый коринфский шлем.
Спутники были под стать своему командиру: орк, орчанка, два гнома, похожие на братьев-близнецов, высокая темная эльфийка и два хумана: мужчина и женщина. Все — бойцы ближнего боя; вооружены до зубов и закованы в латно-кольчужную броню. Уровни и имена прибывших были скрыты, но мне почему-то казалось, что те умертвия, занятые сбором какой-то непонятной хрени и преграждающие мне путь к хранилищу Дважды проклятого бога, при виде этой гоп-компании прикинутся безобидными грибниками и постараются не отсвечивать.
В полной тишине черноволосый гигант повел головой из стороны в сторону, и взгляд его голубых полыхающих гневом глаз остановился на моей персоне.
«Попал!» — мелькнуло в голове, а спустя мгновение черноволосый, из рук которого исчезли шлем с молотком, одним плавным движением оказался рядом. Земля рывком ушла из-под моих ног — бог одной рукой прихватил меня за пояс и крепко сжал горло второй. Полоска моей жизни уменьшилась на треть, а горло сдавило так, что дышать стало практически невозможно.
— Надеюсь, ты понимаешь, воренок, что смерть твоя будет очень непростой? — прорычал он мне в лицо и огляделся по сторонам, словно думая, куда бы меня швырнуть.
Да что это, дьявол его раздери, такое?! Почему каждый перекачанный урод сначала пытается действовать с позиции силы?! Ярость накрыла меня с головой. Да, я понимал, что шансов у меня не больше, чем у муравья против лесного пожара, что легкое движение пальцами бога сломает мне шею, и еще я очень не хотел отправляться на перерождение, но сделать с собой ничего не мог. Вцепившись в душившую меня руку, я пробил обеими ногами в грудь держащего меня на весу Ингвара. Пояс, не выдержав, лопнул, мензурки рассыпались по земле, а я чувствительно приземлился на пятую точку.
Рывком вскакиваю на ноги, меч со свистом покидает ножны.
— Ты можешь убить меня, урод, — мой голос похож на шипение змеи, щит брошен в левую руку, острие меча смотрит в сторону бога. — Ты можешь убивать меня, сколько хочешь, но тогда тебе никогда не видать диадему твоей жены. И я не воренок, обращайся ко мне «господин маг»!
Неуловимое движение, и я вновь сбит на землю, меч отлетает в сторону, очков жизни не больше тридцати процентов. Превозмогая нечеловеческую боль, с трудом поднимаюсь на ноги и снова выставляю перед собой щит.
— У волчонка прорезались зубы? — голос бога сочится иронией, голубые глаза смотрят на меня оценивающе. — Ты так же похож на мага, как Лиид на уличную потаскуху, — усмехается он. При этих словах стоящая позади него темная эльфийка с косым шрамом на правой щеке, вооруженная парными, исходящими зеленой дымкой саблями, скептически смотрит на меня, будто прикидывая, насколько она похожа на гулящую девку. Она, видимо, осталась довольной сравнением, презрительно сморщила нос и отвернулась. — Хотя и на вора ты тоже не очень-то похож. Так что ты там говорил про диадему?
Ингвар кивнул женщине-хуману, и та легким движением кисти полностью восстановила мое здоровье. «Что-то я никогда не слышал о воинах-лекарях», — тяжелый двуручный меч, лежащий на ее плече, нисколько не был похож на жреческий посох. Прохладная освежающая волна смыла боль, которая прошла вместе с яростью.