Страница 8 из 78
Все упражнения я выполнил. Думаю, безукоризненно. Но все равно лысенький закричал:
— Прыжок повторить!
Вот зараза. Я сейчас на тебя самого прыгну.
После этого комплекса перешли кумитэ. Комбинации блока и контратаки. Все структурировано. Смотрится зрелищно.
Но я всегда предпочитал свободный бой. Джиу кумитэ. Это был поединок с Крыловым. Три раунда по минуте каждый.
Мы его провели неплохо. Два раунда я защищался. А Олег атаковал.
Прыгал на меня, как петух. Топорща крылья и кудахтая. Пытался клюнуть кулаками в голову.
Во втором раунде я контратаковал. Потому что усатый экзаменатор въедливо заметил:
— Ты щадишь противника! Так не пойдет. Работай в полную силу.
Ладно, раз так, я пару раз пнул Крылова в грудь. Он отлетел на маты. Поднялся, держась за ушибленное место. Проворчал:
— Это учебный поединок. Нечего тут махать ногами.
Мы продолжили кумитэ. Под конец лысенький закричал:
— Куда же это годится? Надо четче выполнять удары! Они у тебя смазанные какие-то. Как в боксе.
Да что ты говоришь. Я уже понял, что меня целенаправленно валят. Видимо, вправду, за слишком выдающиеся успехи на соревнованиях.
Ладно, переживем. В следующий раз попрошу Щепкина привести других экзаменаторов.
После окончания экзамена мы построились. Поклонились. Отошли в сторону. Комиссия начала совещаться.
Пухленький что-то визгливо кричал. Наверное, спорил с Белоуховым. Не хотел присваивать мне кю рангом выше. Усатый ему поддакивал.
— Чего они к тебе прикопались? — спросил Харитонов. — Ты как будто на ногу наступил. Этому, щекастому.
Совещалась комиссия довольно долго. Минут сорок. Я знаю, о чем там говорят обычно. Сам в таких участвовал.
Минут пять по делу. Остальное всякая ерунда. Из пустого в порожнее.
Наконец, нас снова вызвали. Всех поставили в ряд у стены. Цветные пояса в начале. Белые — в конце. И начали вызывать по именам. Вернее, по фамилиям.
Я бы не удивился, если меня вообще не назвали. Но нет, объявили одним из первых.
— Ермолов! — провозгласил Белоухов.
Надо же. Все-таки сдал экзамен. Я подошел к экзаменаторам. Поклонился. Осу. Судьи поклонились в ответ. И Белоухов вручил мне сертификат.
Ну вот. Первый мой цветной пояс в этом мире. Уже после первой медали. Надо же. Как здесь все перепутано.
После меня вызвали другого белого пояса. Все наши сдали экзамен. Честно говоря, я редко видел, чтобы кто-нибудь не сдал. И в прошлой жизни тоже так было.
Белоухов вручил победителям сертификаты. Без тени улыбки. Потом сказал краткую речь. Поздравил с получением новой степени.
После него Щепкин сказал пару слов. Тоже поздравил. Пожелал не останавливаться на достигнутом.
После окончания экзамена судьи удалились в подсобку. Отведать, чего бог послал.
Мы пошли переодеваться. Ученики поздравляли друг друга. Но я не дошел. Ко мне подошел Григорьев. Один из новоиспеченных желтых поясов.
— Витя, они тебя к себе зовут. Тренеры.
Я остановился. Какого дьявола им надо? Опять вылить помои на голову? Типа, тебе еще учиться и учиться. Желторотик.
Хотя, стоит послушать. В карате нужно быть смиренным. И слушать старших. По званию. И по возрасту.
Поэтому я похлопал Крылова по плечу.
— Идите, я скоро.
А сам отправился к экзаменаторам. Они сидели в подсобке и уже расслабились. Переоделись в обычную одежду.
Сидели за небольшим письменным столиком. Деревянным, с лакированной поверхностью. Но все равно исписанной всякой всячиной. Телефонами учеников, адресами, расписаниями занятий. Рожицами и каракулями.
А сейчас сверху постелили газеты. Наложили разносолов. И бутылочку горячительной жидкости. Ни дать, ни взять, компания заводчан после смены.
— А, явился, — сказал Щепкин. — Вот он. Наша сенсация. Надеюсь, там тоже хорошо выступит. Хотя, я думаю, ему еще рано. Слишком быстрый взлет. Слишком. Надо бы повременить.
О чем это он? Где выступит?
— Поэтому ты и старался его завалить, сенсей? — спросил Щепкин. Он положил в рот соленый огурец. Энергично захрустел. — Если бы не Валера и Саша, то завалил бы. Не дал очередное звание.
Он указал мне на лысенького и усатого.
— Вот ребята, что спасли твою задницу. Они проголосовали за. За твой желтый пояс. А сенсей против.
У меня глаза на лоб полезли. А я думал, наоборот. Надо же, как получилось.
— Ну, спасибо, — сказал я. — Рад стараться. Как говорится. Осу.
Это они меня для этого позвали, что ли? Сообщить, чтобы знал, кого благодарить? Ну, ладно. Теперь буду знать.
— И еще хотим тебе сообщить, — Щепкин продолжал жевать. И говорил неразборчиво. — Решили все-таки отправить тебя. В Ашхабад. Мы хотим, чтобы ты там выступил также хорошо. Если все выгорит. И спорткомитет утвердит.
Чего? Зачем это?
— А что там будет? — спросил я. Осторожно. Чтобы не спугнуть птицу удачи.
Белоухов кивнул.
— Вот именно. Чемпионат Союза. Первый в нашей стране. Даже если спорткомитет не утвердит, все равно проведем. И там же Федерацию карате создадим. Большое дело будет.
Ого, это другое дело. Я затаил дыхание. Что-то такое помню из официальной истории.
Только тогда первый чемпионат по карате провели гораздо позже. И в Ташкенте. А не в Ашхабаде.
Это что же, я угодил куда-то в другое время? В другую реальность? Или, наоборот, сработал мой фактор? Нежданного появления в этом мире?
Скорее всего, сработали все факторы. Вместе взятые. И эта реальность покатилась в другую сторону.
— Так это же замечательно! — я посмотрел на тренеров. Развалившихся на стульях. В расстегнутых рубашках. Мускулистых плотных мужиков. Похожих на рэкетиров. — А когда будет?
Белоухов снова кивнул. Выпил прозрачную жидкость из стакана. Занюхал килькой. Не поморщился.
— Скоро, Ермолов. Очень скоро. Ты должен быть на пике формы. Вот все, что от тебя требуется. А остальное мы организуем.
Щепкин теперь жевал бутерброд.
— Ладно, иди, Ермолов. Мы на тебя надеемся.
Пухленький тоже кивнул.
— Мы поэтому и критиковали тебя на экзамене. Чтобы ты понял. Там будет все намного жестче. И требования больше.
Да уж представляю. Утвержденных правил нет. Место проведения далеко от столицы СССР. Очень далеко. Туда съедутся все, кто считает себя каратистом. Хотя учился по фильмам в кинотеатрах. И статейкам в иностранных журналах.
Так что, это будет беспредел. Полный беспредел. Кровавый. Бойня на юге.