Золушка для принца

Казалось, сердце тоже замерло в груди. Никаких чувств, никаких мыслей. Я машинально села на диван, даже не сознавая, что делаю. Закрыла лицо руками, пытаясь сдержать вырывающуюся волну отчаяния. Ушел. Назвал «дурой! И ушел. Слезы прорвались в пустоту внутри меня, наполнили ее и вырвались наружу. Их было так много… Я припала к дивану и ревела, не в силах сдерживать этот поток.

- Я так и думала, что этим закончится, - раздался голос королевы-матери. Ее руки гладили меня по спине. Сработал рефлекс. Нужно было встретить ее, королеву. Я приподнялась, чтобы принять нормальную позу, но слезы все еще наполняли меня и вновь хлынули наружу.

- Он ушел, - поддавшись рукам женщины, уткнулась носом ей в плечо.

- Поплачь, поплачь, - утешала она меня, мягкая прижимая к себе. – Это не первые и не последние слезы. Но тебе станет легче.

- Все закончилось, - слова не хотели пробиваться наружу.

- Вот тут, девочка моя, ты ошибаешься, - в ее голосе звучала материнская заботливость, - Вы сделали первый шаг, чтобы стать настоящими мужчиной и женщиной. Друг для друга. Он поймет, что не так просто быть мужчиной для любимой женщины, а ты, что и влюбленная женщина имеет свою гордость и должна бороться за свое счастье.

- Я хотела быть с ним.

- Нет. Если бы ты хотела этого, то согласилась бы на его предложение. Тогда бы ваши отношения прекратились бы сами собой. Немного счастья, и расставания, расставания, и расставания. У тебя задача гораздо больше. Тебе нужны настоящие чувства, а не суррогат. В этом ты права. Саше пора становится мужчиной, который любит тебя.

Слезы, наконец, закончились. Я отстранилась от королевы-матери и взяла протянутый ею платок. Он был нужен мне. Первые же пробы вытереться показали, что лицо у меня в полном беспорядке.

- Что же мне теперь делать? – спросила я в растерянности.

- Ты уже знаешь что. Ждать.

- Я не выдержу.

- Должна выдержать. Мы уже говорили на эту тему. Твоя пассивность перешла в активную фазу. Я все больше убеждаюсь, что ты именно та женщина, которая ему нужна.

То, что говорила королева-мать, было и жестко и приятно. Приятно осознавать, что была права, что вела себя правильно. А он… он…

- Он назвал меня «дурой», - совсем по-детски пожаловалась я на своего обидчика.

- И ты поверила? – весело спросила королева.

Частичка ее задора передалась мне. Конечно же, я не та, кем он меня обозвал. Перебирала пальцами платок и улыбалась, хоть на лице и были видны следы недавнего слезопредставления.

- У меня был только один сын, - продолжала говорить королева-мать после продолжительной паузы. – И мне казалось, что не смогу принять невестку. Теперь знаю, что мне дороги вы оба. И я спокойна за Александра, так как уверена, что он будет в твоих умелых руках.

Надежда умирает последней. Она цепляется за все что может, выискивает любой повод остаться, и даже когда кажется, что нет ничего, она все равно возвращается. Мне хотелось верить, что то, о чем говорила королева-мать, правда, что все образуется и наладится. Но в то же время понимал, что просыпается та часть меня, которая дожидалась этого момента. Быть может именно она окажется спасением в моем одиночестве, с которым предстоит жить дальше.

* * * *

Было трудно и печально расставаться с тем местом, которое пропиталось радостью и счастьем воспоминаний. Все это оставалось здесь, перейдет в собственность новой Принцессы. А со мной уедут только мой гардероб… и память. Со столь скудным багажом, сборы не должны быть слишком долгими. Но оказалось, что у меня так уж мало нарядов и одежки, что парой чемоданов не обойдешься. Все это надо было уложить, закрыть, отправить.

Люди сновали постоянно, а я все еще не могла оторваться от «насиженного» места, сделать последний шаг, не оборачиваясь на прошедшую игру… А может быть все-таки жизнь? Маленькой толики меня, которая вопреки всему остается здесь.

Он не пришел ни проститься, ни проводить, ни взглянуть на меня. Ну и хр… с ним. Не хочет, не надо. А как бы это было хорошо. Хотя вышло бы, наверное, еще хуже. Возможно это и хорошо что его нет, и я могу уйти отсюда не разрыдавшись, и не укоряя ни его ни себя за свою уступчивость… упертость… Вот блин. Все равно не знаешь, за что будешь себя «пинать», если получится не так, как хотелось.

Я ушла. Уехала из одного этапа своей жизни в другой. Все еще Принцесса. До завтра, когда новая девушка в подвенечном платье не поселиться в этих апартаментах. Мне же предстоит обживаться на новом месте.

* * * *

Первая неожиданность явилась в образе старой подружки через день после моего «новоселья».

- Юлька!

- Катька!

Мы расцеловались во все щечки. Было приятно увидеть ее вновь. Жизнерадостную, бесцеремонную, внимательную. Одним словом: Катерина собственной персоной.

- Я смотрю, ты совсем «обабилась», - не преминула она показать свои привычки.

- Фу, как вульгарно.

- Феминизировалась. Такой термин тебя больше устроит?

- Меня устроишь ты вся целиком. Проходи, нечего в дверях торчать.

- Как я за тебя рада, Юль, – перешла Катя на привычный тон.

- Чему тут радоваться? Сижу тут вот одна…

- Не прибедняйся. Всю аську мне забила своими «переживаниями».

А как же ты хотела еще? Сама ведь напросилась в подружки. Кого еще мне тиранить?

- Насколько я помню, ты предпочитаешь кофе. Черный, - встала я, и пошла готовить угощение.

- Не забудь за сахар.

- Знаю. Ты сладкоежка.

- Все равно за тобой нужен глаз да глаз. А то опять намудришь что-нибудь. – Катя встала и направилась вслед за мной. – Почти как у нас в «общаге».

- Только не говори, что и здесь хочешь устроить нечто подобное.

- Не буду.

- Значит хочешь?

- Юлька, Ты вредная особа.

- Конечно вредная, злобная, а самое главное голодная особа. Тащи все из холодильника. Есть хочу.

- Тебе много есть нельзя, - напомнила Катя, одновременно делая ревизию содержимого холодильника. – Тебе еще мужиков совращать надо.

- Не нужны мне твои мужики, - ответила я, накрывая стол.

- Тогда Принца.

- Катька, не начинай.

Наконец мы уселись за импровизированный стол.

- Почему же? Мужчина видный…

- Вот именно, что только «видный».

- За внутренний мир молчу, так как не знаю.

- И очень хорошо, что не знаешь.

- Но ты-то в нем нашла что-то хорошее.

Целая гамма чувств охватила меня. Трудно было понять и разделить эту смесь. И печаль и радость. Раздражение, удовлетворение, обида… И не поймешь, что еще там такое.

- Лечить меня вздумала?

- Ага. Я же психолог.

Что-то меня насторожило. Кажется Катерина «выстраивала» свое поведение и разговор со мной. Эта лиса явно хитрила. Умело и осторожно.

- Колись. Кто тебя подослал?

- А ты отрицала, что у тебя женская интуиция.

- Кто?

- Я работаю на правительство, если ты не забыла.

Ясно. За меня снова взялись. Даже передохнуть не дали. Что же на этот раз им нужно?

- Подай сыр, - попросила я Катю.

Держи, голодное создание, - передала она мне тарелку.

- С вами не только проголодаешься, - пробормотала я, пристраивая кушанье поближе к себе.