Страница 38 из 68
Жизнь во дворце шла своим чередой. Приемы, рауты, обеды. Я начала осваиваться в великосветской среде. Пошутить, поддержать разговор, пококетничать, выслушать монолог. Оказалось и здесь много хлопот. Особенно если присматривать за Александром. Мои неприятности внизу живота закончились. Не надо было скрытничать и терпеть неудобства.
Поражаюсь, как быстро начинаешь привыкать к новой обстановке. Прошла неделя, а уже казалось, что живу здесь все время. Вместе с Принцем. Хоть наши отношения и нельзя четко определить: то ли друзья, то ли брат или сестра, то ли супружеские. Мы проводили вместе время, участвовали в церемониях, коротали вечера, но до откровенных сцен дело не доходило. Александр не проявлял настойчивости, а я не решалась начать первой. Но, надо сказать честно, порой представляла, как он меня ласкает, и сильно возбуждалась в его объятиях. Тогда я была готова делать все, что он захочет.
Свою долю в это ощущение дома вносили и обеды, на которых порой собиралось все венценосное семейство. Чинный прием трапезы, неспешные беседы, проявление родительской заботы…
- Что-то случилось, Александр? – поинтересовался наш монарх.
- Если что-то случится, ты всегда узнаешь первым.
- Это моя привилегия. Однако я тебя не узнаю.
- О чем собственно речь, отец?
Это был чисто «семейный» обед. Король, королева, Принц и Принцесса. Мы изображали любящих друг друга членов семьи по всем правилам этикета.
- Обычно, ты пытаешься выполнить все формальности сразу, чтобы развязать руки.
- У нас у всех множество формальностей. Какие именно вызвали твое неудовольствие?
В беседе произошла пауза, в течение корой мы старательно пережевывали очередную порцию.
- У вас с Юлей все в порядке? – спросила мать, поясняя слова своего супруга.
Краска бросилась мне в лицо. Оказывается, это я являюсь причиной беспокойства. Что же такое натворила? Внутри напряглось, сосредоточилось. Оно мешало быть собой, заставляло вслушиваться, ожидая продолжения.
На этот раз паузу взял Принц.
- Все нормально, - ответил он.
- Так может поделишься своими соображениями?
- Михаил, - попыталась урезонить его королева.
- Что, Михаил? - возмутился король. – Уже слухи ползут по всему дворцу.
- Когда ты обращал внимание на слухи?
- Да вот вынужден. Ибо сын не хочет ничего пояснить.
- Сейчас не место и не время для такого разговора, - заметила мать.
Под этим натиском я чувствовала себя все скованней. Что-то такое, в чем причина была я и мои отношения с Александром, вызывали недовольство отца. Ковыряя вилкой в тарелке, не смела поднять глаза от тарелки. Было неприятно ощущать себя виновницей раздора. Стыд, позор, смущение. Эти чувства владели моим сознанием.
- Думаешь, мне приятно слышать, что сын не может уложить девчонку в постель?
- Михаил! – королева тоже повысила на порядок свой голос.
- Еще рано… - начал спокойно Александр.
- Что рано? Ты посмотри на нее. Девчонка влюблена в него, а ему рано…
- Это было последней каплей. Я не выдержала, вскочила и помчалась прочь. Бежать. Подальше. Спрятаться, забиться, уйти, выпрыгнуть… Куда угодно, лишь бы подальше. А слезы рвутся изнутри, сбивают дыхание. Ноги бегут, бегут, бегут…
- Стой!!! Стой!!! – голос принца где-то сзади. – Да погоди ты…
Он схватил меня, поймал тиски своих рук, развернул, прижал к себе.
Я замерла. Не могу смотреть ему в глаза. Он теперь знает. Но это неправда. Это не так. Мне просто… приятно…
- Это правда?
Нет! Нет! Нет! Этого не может быть.
- Значит правда.
Он уже не сжимает меня. Нежно обнимает, гладит по спине. Опять это ощущение защищенности, доверчивости, утешения.
- Скажи это и сразу станет легче.
Ни за что. Отвернула голову, но он развернул к себе, чтобы взглянуть в глаза.
- Скажи: Я.
Не дождешься…
- Я… - услышала я свой собственный голос почти на грани слышимости. И не могу оторваться от его глаз. Таких… близких… таких… бездонных… таких… гипнотизирующих…
- Люблю…
Да что происходит? Как такое возможно?
- Люблю…
- Тебя.
В них столько ласки, нежности, красоты.
- Тебя
И тут же уткнулась ему в плечо. Словно перешла рубеж. Да. Люблю, люблю, люблю. Этого большого обормота, играющего Принцессами, меняющим их как перчатки каждый месяц. Который бросит меня, забудет…. Но как приятно стоять с ним вот так, близко-близко и плакать ему в плечо.
- Юля, Юля, Юлечка. Милая моя девочка.
Это невыносимо. Сейчас упаду прямо перед ним. Провалюсь в обморок. Держи меня. Ласкай меня, целуй меня.
- Идем. Мы еще не закончили кушать.
От неожиданности я встрепенулась, взглянула удивленно в его лицо. Неужели шутит?
- Я не пойду туда.
- Идем.
Разве можно не подчиниться ему. Этим рукам, голосу, желанию. Мы вернулись. Он сам усадил меня на место, придвинул стул. Затем сел и, глядя в глаза отцу, заявил, выделяя слова голосом:
- Да. Она мне нравиться.
- Юля. С тобой все в порядке? – с участием спросила королева-мать. Могла бы и не спрашивать. Разве не понятно, в каком состоянии я здесь сижу.
- Извините. Я, кажется, погорячился.
- Хоть принести извинения у тебя хватило такта, упрекнула супруга она.
С этого момента Александр стал за мной ухаживать. Мелкие знаки внимания, подержать, пропустить, обнять, поцеловать в шейку. Это было класс. А «ночной кинозал» превратился в поцелуи. Это не было необузданное проявление страсти. Нет. Доброта, мягкость, нежность. Преддверие большой игры. Его руки не стеснялись меня исследовать, а я подставлялась под них, изнемогая от желания. Оставалось сделать последний шаг для перехода к интимной близости. Отдаться чувствам и ощущениям в порыве любви. Я уже не стеснялась. Была взведена, готова сорваться в любую минуту, отдать себя, как отдавал свое внимание и заботу.
- Юля, а почему ты не просишься в постель? Спросил Александр, когда мы закончили очередной «раунд переговоров» губами и язычком.
- Еще не хочу спать, - хотя прекрасно понимала, что он спрашивает совсем о другом.
- Я не об этом, а об этом, - и его рука легла мне на лоно.
- Ах, об этом, - кокетливо «догадалась» я и плотнее прижала его ладонь к себе.
- Да. Обычно все сразу настаивают на общей постели. Словно их что-то гонит в шею. А ты молчишь. Хотя уже мокрая давно.
Что правда, то правда. Можно сказать, что у меня уже «хлюпало» между ног.
- Но ведь ты не хочешь, - вздохнула я, изображая огорчение.
- С чего ты взяла?
- Если бы хотел, давно затащил влюбленную девчонку, - скрывать свою радость было ой как трудно. Я улыбалась и прижималась к нему плотнее. Наконец, свершилось. Этот разговор мог закончиться только одним, и я уже ждала этого окончания.
- Хотел посмотреть, как ты себя поведешь.
- Посмотрел? – кокетливо спросила я.
- Теперь я хочу тебя, - прямое бескомпромиссное признание. Аж сердце зашлось вверх.
- Так в чем дело?
- Думаю, выдержит ли нас кровать.
Шутить изволит. Я уже готова выскочить из всех одежек и впиться в него, а они шутить изволят.