Страница 3 из 212
— Да.… То есть, нет, — директор спрятал медаль в кармана, а листок запихал куда-то под пиджак. — Я, наверное, лучше пойду…
— Интересно, он вообще осознает, что его только что под зад пнули? — поинтересовалась Луиза.
— Да давно пора уже, — зевнула Безумная. — Единственный бесценный опыт, который я от него переняла — что не нужно жрать все подряд. А то станешь… вот таким вот!
— Спасибо, — Недоучко вежливо захлопал, но студенты поддержали его совершенно искренне. Однако искренность их выражала не радость, как можно было подумать, а глубокое сожаление. Ведь пока бесхитростный и наивный Светозар Евлампиевич был на посту директора, под его носом можно было творить все, что угодно, предварительно договорившись об этом с Рахни. И каждый сидящий в зале с грустью подумал о том, что же теперь будет дальше.
— Что касается вступления на должность нового директора вашей Боевой Академии… — Неудочко замолчал вглядываясь в листки, но так и не нашел нужный. — Да, и хер с ним.… То есть, я хотел сказать, что его имя пока остается втайне, но в ближайшие дни он вступит в должность, и обязательно найдет время, чтобы лично с каждым из вас познакомиться. Продолжаем. Следующий в отставку уходит…. Догадайте, кто?
— Богданов! — проревел радостный рев из всех уголков зала. Это буквально ошеломило Недоучко — он и представить не мог, что студентам все известно, а спросил просто так, потому что к слову пришлось. Тем не менее, магистр сделал неопределенный жест рукой, грянул туш, и на сцену (уже без посторонней помощи) поднялся преподаватель по артефактам. Бесцеремонно оттеснив магистра в сторону, Андрей Евгеньевич взял микрофон.
— А ну, заткнулись, микробы несчастные! — гаркнул он так, что у всех уши заложило. Зато сразу наступила образцовая тишина, впервые за все время собрания. — Радуетесь, да? А я больше всех радуюсь, потому что закончились пять лет каторги, и наконец-то я смогу больше никого из вас не увидеть. Особенно это касается тебя, Стрельцова!
— А чего сразу я? — пробормотала Алиса, сжавшись от многочисленных взглядов, направленных в ее сторону.
— И тебя, Пронина, — Луиза испуганно втянула голову в плечи. — И Борисова, и Колесникова, и Далматова с Датским, и всех-всех, кто выбешивал меня все эти годы своим поведением. Потому что вы — гордость нашей Академии, и по духу самые сильные, даже самые несгибаемые из всех. Я бы вам все мозги по чайной ложечке из черепушки вынул, если бы остался на второй пятилетний срок, но… к сожалению, ребята, дальше вам придется идти без меня, — в голосе Богданова неожиданно прозвучала грусть. — У меня только одна просьба: не подведите своего учителя. Докажите этим бюрократам несчастным, — быстрый кивок в сторону Недоучко, — что я не зря столько времени на вас орал. Мне абсолютно плевать, кто займет мое место преподавателя по артефактам, и будет ли у него аналогичная моей методика, но я очень надеюсь, что установленную планку вы не занизите. Спасибо.
Едва он отошел от микрофона, как студенты с шумом начали вскакивать с места, и вскоре уже весь зал стоял на ногах. От криков, хлопаний и свистов, казалось, вот-вот сорвет крышу Академии. Невольно улыбнувшись, Богданов сунул руки в карманы, и, сутулясь, исчез в боковых дверях, даже не удосужившись забрать причитающуюся ему медаль.
— Какой учитель был! — вздохнула Луиза, когда все рассаживались обратно по местам.
— Да-да, спасибо, Андрей Евгеньевич, за замечательную речь, — воспользовавшись суматохой, Неудочко сунул медаль во внутренний карман, и снова схватился за микрофон. — Но это еще не все. После окончательного формирования реформы касательно преподавательского состава магистр Миротворец, обнаружив, что в бюджете присутствуют некие лишние средства (при этих словах на лице магистра промелькнула откровенная злость) решил создать еще одну реформу, касающуюся теперь уже студентов. И поэтому я с гордостью сообщаю, что с конца следующего месяца в Карахане будет открыта… новая… элитная… суперсовременная Боевая Академия, в которую будет идти отбор из лучших студентов нашей страны. Ура!
Он активно захлопал, но его почему-то не поддержали.
— Где-где? — ошеломленно протянул Дима.
— В Карахане, — ответила Алиса. — Это такой другой мир, где процветает техномагия. Я читала о нем в «Студенческом путеводителе».
— А что, поближе места не нашлось? — крикнул из зала кто-то из студентов.
— Я попрошу! — магистр Недоучко покраснел от злости. — Магистр Миротворец прожил в Карахане десять лет, и именно благодаря его усилиям в этом мире наконец-то царят счастье и благополучие. Поэтому он решил заключить с правительством Карахана договор, и с их одобрения дал приказ на строительство там новой Боевой Академии. Кстати, как я уже сказал, туда будут отбирать только лучших из лучших.
— А если лучшие из лучших не захотят переезжать в такую даль? — дерзко спросила какая-то студентка из первого ряда.
— А вас никто и не спрашивает, — буркнул Недоучко, открыто выведенный из себя тем, что радостную новость студенты почему-то позитивно не восприняли. — Не хотите — ваши проблемы.
— Ребята, да в Карахане же классно! — крикнул кто-то из задних рядов. — У меня там кореш неделю бухал, говорит, там даже вытрезвители автоматические!
— Ага, а еще там путаны-киборги прямо по улицам ходят, — поддержал его другой голос.
— Даешь создание братского русско-караханского народа! — крикнула Алиса. — Будем обучаться, плодиться, и размножаться, сначала заплодим один мир, потом все остальные! Трижды ура магистру Миротворцу!
— Ура! Ура! Ура!
Недоучко открыл рот, чтоб осадить студентов, потом махнул рукой, и вытащил из кармана пиджака плоскую флягу с коньяком. Поскольку воды ему так никто и не предложил, а пить хотелось до сих пор.
— Интересно, по каким критериям будут отбирать лучших из лучших? — задумчиво сказала Луиза. — По школьной успеваемости, подвигам на практике, или по психологическим данным?
— А ты что, сестренка, в Карахан хочешь? — спросила Катя.
— Я?! Да ты что! Меня и здесь пока что неплохо кормят.
— Между прочим, зря ты так, — заметила Безумная. — В Карахане процветает техномагия, а это как раз твоя самая сильная сторона. Ты со своими артефактами могла бы там сделать неплохую карьеру.
— Спасибо, мне уже Лонтарии хватило. Буду лучше сидеть здесь, и не высовываться.
— На этом, пожалуй, все, — сказал магистр Неудочко. — Всем спасибо, все свободны. Хотя нет, погодите-ка, у меня тут еще один листок…. Эй, стоять, вы куда?
Но на него уже никто не обращал внимания, услышав магическое «все свободны» студенты потянулись на выход таким бурным потоком, что его было практически не остановить. Окончательно приуныв, Недоучко покинул сцену, бурча под нос неразборчивые проклятия.
На этом собрание было официально закончено. А вот после него наступили те самые перемены, с которых началась эта удивительная история.
Часть первая: Большие перемены (1)
Сначала было слово.
Этот непреложный факт до сих пор оспаривается научными мыслителями, которые утверждают, что раньше было яйцо или курица, только никак не могут определиться, что именно. Но я так скажу: сначала было слово. Потому что без слова яйцо было бы непонятной круглой херней белого цвета, а курица — бегающей и махающей пернатыми конечностями твариной, которая вышеупомянутую белую херню из себя каждый день самым грубым образом выталкивает.
Слово — это оружие нас, писателей. Из слов мы связываем предложения, а из предложений — целые тексты, которые затем превращаются в книги. Кто мастерски владеет словом, тому нипочем бури и преграды на своем пути. Кто за словом в карман не лезет, а держит его наготове, тот непобедим всегда и везде. И вообще, как известно, слово — не воробей. И лиса не воробей. И волк не воробей. И ничего не воробей, кроме самого воробья.
Слово — это то, что отличает нас от животных. Только мы, люди, способны преобразовывать звуки в буквы, а буквы — в человеческую речь. А великий и могучий русский мат, где одним словом можно описать до десяти разных ситуаций, вообще незаменимый инструмент в нашей жизни.