Страница 7 из 78
Теперь была очередь места, где чудесные утесы берега всегда покрыты пеной, остающейся на них после прилива. Долли как бы входила в более близкое соприкосновение с океаном, приносившем ей в виде эха вести из тех дальних вод, волны которых, быть может, как раз в это время, за тысячи миль, бешено бьются о борт «Франклина». Поглощенная своими мыслями, воображая перед собой корабль, плывущий под командой молодого капитана, она неподвижно стояла на одном месте, и уста ее произносили имя Джона…
Тридцатого марта, часов в десять утра, находясь на балконе своего дома, миссис Брэникен заметила приближающуюся к Проспект-Хауз Джейн Боркер. Джейн видимо торопилась, делая оживленные жесты в подтверждение того, что она несет хорошие вести. Поспешив сойти вниз, Долли встретилась с ней у калитки в то время, когда Джейн собиралась открыть ее.
— Что случилось, Джейн? — спросила она.
— Дорогая Долли, — отвечала миссис Боркер, — ты узнаешь сейчас приятную весть. По поручению Уильяма Эндру могу сообщить тебе, что сегодня утром в Сан-Диего прибыл «Баундари», который имел встречу с «Франклином»…
— С «Франклином»?
— Да, с ним! Уильям Эндру, которому это стало известно перед тем, как мы встретились с ним на Флитстрит, рассказал мне об этом, и так как лично он может посетить тебя лишь после полудня, то я и поспешила к тебе тотчас же, чтобы поскорее тебя известить.
— И получены также вести о Джойе?
— Да, Долли.
— Какие? Говори же!..
— «Франклин» и «Баундари» повстречались в открытом море неделю тому назад и смогли обменяться почтой. Впоследствии обоим кораблям удалось настолько приблизиться друг к другу, что капитаны могли лично переговариваться и последнее слово, которое уловлено было капитаном «Баундари», было твое имя, Долли.
— Бедный Джон! — воскликнула миссис Брэникен, на глазах которой показались слезы умиления.
— Как счастлива я, Долли, — продолжала миссис Боркер, — что мне удалось первой передать тебе эту радостную весть!
— И я очень признательна тебе за нее! — отвечала Долли. — Если бы ты знала, как я счастлива! Если бы я могла ежедневно иметь вести о Джоне, дорогом моем Джоне! Видел его капитан «Баундари»! Джон говорил с ним!.. Это как бы еще одно слово привета, которое он посылает мне через него!
— Да, дорогая Долли, и вновь повторяю тебе: на «Франклине» все обстояло благополучно.
— Джейн, — сказала тогда миссис Брэникен, — мне необходимо лично видеть капитана «Баундари» и услышать от него все подробности. Где произошла встреча?
— Этого я не знаю, — отвечала Джейн, — мы узнаем это из вахтенного журнала, а «Баундари» лично сообщит тебе все подробности.
— Хорошо, я ненадолго задержу тебя…
— Нет, Долли, не сегодня, — отвечала на это миссис Боркер. — Нам нельзя будет сегодня попасть на «Баундари».
— Почему?
— Он прибыл сюда только сегодня утром, и ему назначена карантинная обсервация.
— Надолго?
— На одни сутки. Это просто формальность, но тем не менее доступ туда раньше снятия карантина никому не возможен.
— А каким же путем Уильям Эндру узнал о происшедшей встрече?
— Из записки капитана, переданной ему через агентов таможни. Успокойся, дорогая Долли! Не может быть никакого сомнения в верности всего, что я передала тебе, и ты завтра же лично убедишься в этом… Я прошу тебя вооружиться терпением на одни лишь сутки!
— Ну, что делать, повременим до завтра, — отвечала миссис Брэникен. — К девяти часам утра завтрашнего дня я буду у тебя, Джейн. Ты не откажешь мне съездить со мной на «Баундари»?
— Охотно, дорогая Долли. Я буду ожидать тебя завтра, и так как к тому времени карантин уже будет снят, то капитан сможет принять нас.
— Не капитан ли это Эллис, друг Джона? — спросила миссис Брэникен.
— Он самый, Долли, и «Баундари» принадлежит также торговому дому Эндру.
— Хорошо, Джейн. Я буду у тебя в условленное время. Каким бесконечно длинным покажется мне этот день.
— Позавтракаем вместе?
— Охотно, дорогая Долли. Муж вернется домой только к вечеру, и я могу провести с тобой весь день.
— Благодарю тебя, дорогая Джейн, мы будем говорить о Джоне, как и всегда.
— А как здоровье маленького Уайта? — спросила миссис Боркер.
— Прекрасно! — отвечала Долли. — Он весел, как птичка! Как счастлив будет его отец по возвращении! Я возьму его с кормилицей завтра с собой, Джейн! Я не люблю расставаться с ребенком даже на несколько часов! Я буду беспокоиться, если не буду его видеть.
— Ты права, Долли, — сказала миссис Боркер. — Превосходная мысль пришла тебе — дать Уайту воспользоваться прогулкой. Погода прекрасная, бухта спокойная. Это будет первым морским путешествием для него. Итак, решено?
— Да, решено, — отвечала миссис Брэникен. Джейн пробыла в Проспект-Хауз до пяти часов вечера. Расставаясь с двоюродной сестрой, она повторила ей, что ожидает ее к девяти часам утра следующего дня, чтобы посетить вместе с ней «Баундари».
Глава четвертая. НА «БАУНДАРИ»
На следующий день все рано поднялись в Проспект-Хауз. Погода стояла чудесная. Береговой ветер сгонял в открытое море последние остатки ночной мглы. Кормилица одела маленького Уайта, пока миссис Брэникен занималась собственным туалетом. Условлено было, что она позавтракает у Боркеров. А потому она лишь закусила в ожидании более плотного завтрака, так как поездка их для свидания с капитаном Эллисом должна была занять не менее двух часов. Им предстояло узнать столько интересного от почтенного капитана!
Миссис Брэникен вместе с кормилицей, которая несла на руках ребенка, покинули дом в то время, когда часы в Сан-Диего били половину восьмого. Быстро прошли они широкие улицы верхнего города, окаймленные дачами и садами, и вскоре вступили в более узкие и застроенные домами улицы торговой части города.
Лен Боркер проживал на Флит-стрит, недалеко от верфи, принадлежащей обществу «Пасифик-Кост-Стимшич».
Было девять часов утра, когда Джейн впустила миссис Брэникен к себе.
Помещение, занимаемое Боркерами, было очень простое и даже неприветливое по внешнему виду, при постоянном почти полумраке в комнатах вследствие закрытых ставней. Принимая у себя исключительно лишь посещающих его по делам, Лен Боркер не поддерживал никаких знакомств. Его мало знали даже на Флит-стрит, так как занятия вызывали постоянные его отлучки из дома в продолжение целого дня. Он много путешествовал, чаще всего совершая поездки в Сан-Франциско по делам, о которых не говорил с женой. В то утро, когда миссис Брэникен навестила Джейн, его не было в конторе.
Джейн Боркер извинилась за своего мужа: он лишен был возможности сопровождать их на «Баундари», но, несомненно, возвратится домой к завтраку.
— Я готова, дорогая Долли, — сказала она, поцеловав ребенка. — Не желаешь ли немного отдохнуть?
— Я не устала, — отвечала миссис Брэникен.
— Тебе ничего не нужно?
— Ничего, Джейн! Я горю нетерпением скорее повидать капитана Эллиса! Отправимся сейчас же, прошу тебя!
В услужении у миссис Боркер была одна лишь мулатка, привезенная ее мужем, когда они переселились из Нью-Йорка в Сан-Диего. Мулатка эта, по имени Но, была кормилицей Лена Боркера. Состоя в продолжение всей своей жизни прислугой в его семействе, она была глубоко предана ему.
Женщина эта, грубая и властолюбивая, была единственным живым существом, влиянию которого подчинялся Лен Боркер; ей-то и поручил он управление домом. Сколько раз приходилось Джейн страдать от проявления властолюбия с ее стороны, доходившего подчас до неуважения к ней. Но она подчинялась этой мулатке почти так же, как подчинялась своему мужу. В силу этого Но не признавала для себя необходимым спрашивать ее указаний или распоряжений по домашнему хозяйству.
Когда Джейн собиралась выйти из дома, мулатка настойчиво напомнила ей, что необходимо возвратиться домой ранее полудня, так как Лен Боркер обещал вернуться рано и нельзя было заставлять его ждать; к тому же ему предстояло переговорить с миссис Брэникен об одном важном деле.