Страница 14 из 78
— И вы не замечаете никакого улучшения в состоянии здоровья Долли? — снова спросил он.
— К несчастью, никакого! И можно опасаться, что она страдает такой формой умопомешательства, которая не может быть излечена ни временем, ни уходом.
— Кто знает, господин Боркер. Что недоступно людям, доступно воле Божьей!
Лен Боркер покачал головой с видом человека, не допускающего возможности Божьего вмешательства в житейские дела.
— Всего печальнее, — продолжал Уильям Эндру, — что невозможно надеяться на возвращение капитана Джона. Приходится, следовательно, оставить все расчеты на благоприятное влияние, которое могло оказать его появление на душевное состояние Долли. Вам, вероятно, небезызвестно, что мы вынуждены были отказаться от всякой надежды когда-либо снова увидеть «Франклин»?
— Мне известно это, господин Эндру, и нельзя не признать, что это новое, и большое несчастье сверх прежних несчастий, уже пережитых. И тем не менее даже без особого вмешательства Провидения, — добавил он иронически, что было довольно неуместно в подобную минуту, — возвращение капитана Джона, на мой взгляд, не представлялось бы делом невозможным.
— Как? По прошествии семи месяцев, в продолжение которых не получено никакого известия о «Франклине», — заметил на это Уильям Эндру, — и после того, как все наведенные мною справки не дали никакого результата?
— Тем не менее нет никаких доказательств, что «Франклин» потерпел крушение в открытом море, — продолжал Лен Боркер. — Разве он не мог разбиться на одном из подводных камней или рифов, усеивающих те моря, по которым ему приходилось совершать свой путь? Кто знает, не удалось ли Джону и его экипажу найти убежище на каком-нибудь пустынном острове? В последнем случае, несомненно, люди эти, столь решительные и энергичные, сумеют найти способ вернуться на родину. Разве они не могут построить барку, пользуясь обломками своего судна? Разве не возможен тот случай, что сигналы, подаваемые ими, будут замечены с судна, могущего случайно проходить мимо этого острова? Очевидно, необходимо некоторое время для осуществления подобных предположений. Нет, я не теряю еще надежды на возвращение Джона, быть может, через несколько месяцев, а быть может, и через несколько недель. Известно весьма много случаев возвращения экипажей потерпевших крушение судов, которые признавались всеми безвозвратно погибшими!
Лен Боркер высказал все это с несвойственной ему в обыкновенное время живостью. Лицо его, всегда столь невозмутимое, оживилось. Можно было думать, что, высказываясь в таком духе, выдвигая более или менее сомнительные соображения по поводу потерпевших кораблекрушение, он возражал, в сущности, не Уильяму Эндру, а лично самому себе, тем вечным опасениям, которые жили в нем непрестанно, именно, что он вдруг увидит если не «Франклина», готовящегося войти в порт Сан-Диего, то по крайней мере какое-нибудь иное судно, на котором возвращается капитан Джон вместе с экипажем. Такое происшествие опрокинуло бы то основание, на котором он рассчитывал соорудить здание будущего своего благоденствия.
— Да, — ответил Уильям Эндру, — все это мне известно. Действительно, бывали случаи подобных, почти чудесных, спасений. Все сказанное вами, господин Боркер, мысленно говорил и я сам себе. Тем не менее я не могу сохранить ни малейшей надежды. Что бы ни произошло в будущем, во всяком случае я решил — и это цель настоящего посещения моего — заявить вам, что не желаю оставить Долли исключительно на вашем иждивении.
— О! Господин Эндру…
— Нет, нет, господин Боркер, надеюсь, вы не будете ничего иметь против того, чтобы жалованье капитана Джона было предоставлено мною в распоряжение его жены пожизненно.
— Приношу вам за нее мою признательность, — отвечал Лен Боркер. — Такая щедрость…
— Я считаю, что исполняю лишь свой долг, — продолжал Уильям Эндру. — Полагая вместе с тем, что сумма, оставленная Джоном при отъезде, вскоре должна быть уже на исходе.
— Это действительно так, господин Эндру, — отвечал Лен Боркер, — но Долли имеет родственников; наша обязанность помочь ей.
— Да… я знаю, что мы можем рассчитывать на привязанность к ней миссис Боркер. Тем не менее позвольте и мне в известной мере позаботиться о том, чтобы обеспечить за женой капитана Джона, вернее, вдовой его, увы!.. то довольство и тот уход, в которых, я уверен, она никогда бы не ощущала недостатка с вашей стороны.
— Пусть будет так, если вам угодно, господин Эндру.
— Я принес для передачи вам, господин Боркер, ту сумму, которая причитается капитану Брэникену со времени отплытия «Франклина», и вы можете в качестве опекуна получать из моей кассы ежемесячно его содержание.
— Если таково ваше желание… — отвечал Лен Боркер.
— Не угодно ли будет вам дать мне расписку в получении этой суммы?
— Сию минуту, господин Эндру, — сказал Лен Боркер и направился в свой кабинет.
По возвращении его Уильям Эндру, очень сожалея, что ему не удалось повидать Долли и подождать ее возвращения, выразил свою признательность за проявленные Леном Боркером и его женой доказательства их добрых чувств к несчастной больной. Он выразил уверенность, что Лен Боркер не преминет тотчас же поставить его в известность о малейшей перемене в состоянии здоровья Долли. После этого Уильям Эндру простился, в сопровождении хозяина дошел до ворот, у которых остановился, высматривая, не возвращается ли Долли. Наконец он ушел.
Как только гость скрылся, Лен Боркер поспешил призвать мулатку и спросил ее:
— Знает ли Джейн о посещении Эндру?
— Весьма вероятно, Лен. Она видела, как он пришел и ушел.
— В случае, если он опять явится сюда когда-нибудь, — это маловероятно по крайней мере некоторое время, — необходимо, чтобы он не видел Джейн, а в особенности Долли! Понимаешь, Но?
— Я буду следить за этим, Лен.
— А если Джейн будет настаивать?
— О, когда ты сказал: я не желаю, — возразила Но, — Джейн не посмеет сопротивляться твоей воле.
— Положим, это так. Необходимо, однако, остерегаться неожиданностей! Может произойти случайная встреча, а в настоящее время это значило бы рисковать всем!
— Я всегда здесь, — отвечала мулатка, — и тебе нечего опасаться, Лен! Никто не войдет в Проспект-Хауз, пока… пока нам обоим не будет угодно.
И действительно, в следующие два месяца дом был еще более замкнут, чем прежде. Джейн и Долли не показывались даже и в садике. Их не было видно ни на веранде, ни в окнах верхнего этажа, всегда запертых. Что же касается мулатки, то она отлучалась из дома на короткое время лишь по хозяйству, и то тогда, когда Лен Боркер был дома, и таким образом Долли никогда не оставалась с одной лишь Джейн. Можно было заметить также, что в последние месяцы Лен Боркер весьма редко посещал свою контору на Флит-стрит, Бывали недели, в продолжение которых он вовсе не появлялся в ней, как бы постепенно сокращая свои дела. Он готовился к новой деятельности.
В этих условиях закончился 1875 год, столь несчастный для всего семейства Брэникен. Джон погиб в море, Долли потеряла рассудок, ребенок утонул в водах бухты Сан-Диего!