Страница 81 из 112
Глава 34. И снова она
Москва.
— Опять ты! — воскликнул я, невольно вторив альбиносу, в этот момент выпускавшему кровавые пузыри.
— Неужели ты не рад меня видеть? — спросила периодически раздваивающаяся девушка и её вполне земной лик, выглянул из-под образа пышногрудой и очень эффектной красотки, которую легко можно было назвать секс бомбой.
— Тебе никогда не говорили, что ты похожа на Мерлин Монро? — вместо ответа спросил я и оба образа кокетливо поправили волосы.
— Эта голливудская дурнушка. И правда немного похожа на меня, но только совсем чуть-чуть — проговорила Златовласка и оставив дёргающиеся тело альбиноса в покое, подошла ближе. — Ведьмак, если честно, то только самые сильные иные видят истинный образ вселенца, а остальные только иногда замечают бледную тень, являющуюся искажённым отражением. Если бы это было иначе, все мы могли легко заметить твоего теневика, в тот момент, когда он начинает двигаться.
— Почему этот бледнолицый тебя узнал. — Я указал на альбиноса, который наконец перестал биться в агонии и окончательно потеряв необычный лик иного, превратившись в мёртвого, загорелого парня.
— Потому что он меня знает. Это же я навела банду недоумков на то место где тебя можно перехватить — неожиданно призналась Златовласка и картинно потупила взор.
— Значит ты хотела, чтобы меня убили? — возмутился я, и почувствовав резкую боль в боку, облокотился на стену.
— Ну вот ещё, убить? А как же твой долг? — девушка упёрла руки в бока и наружу снова вылезла вполне земная хозяйка тела, посмотревшая на меня с укором. — Если бы я очень захотела и реально помогла им, то они бы скорее всего смогли тебя завалить.
Я оскалился и осмотрел трупы вполне обычных людей, ещё недавно бывших вместилищем иных.
— Но они и правда, почти завалили меня.
— Ой да ладно, пара синяков и ссадин. — отмахнулась Златовласка и протянув руки, начала умело меня ощупывать, при этом без труда находя повреждения. — Так, что тут у нас. Шея синяя. Ключицу, почти сломали. Небольшой порез финкой на спине. Кровь едва сочится. Слева одно ребро треснуло, а справа два сломано, и кажется острый осколок едва не проткнул лёгкое. Советую тебе пока дышать поаккуратнее, резко не наклоняться и не приседать.
— А если бы меня пристрелили? — спросил я и указал на револьвер, лежавший рядом с трупом альбиноса.
— Дурачок, и как бы он тебя пристрелил, стреляя патронами, с которыми я накануне ночью немного поработала. Или ты думаешь это наган сам тебя испугался и решил целый барабан прощёлкать впустую — пожурила раздваивающаяся девушка, при этом продолжая меня ощупывать, но теперь явно не совсем в медицинских целях.
— Значит ты устроила эту приятную встречу, и сделала так чтобы они меня убивали, но не убили до конца. Но зачем?
— Ну вот наконец-то додумался. Можешь же когда хочешь — девушка постучала меня костяшкой согнутого пальца по лбу и лучезарно улыбнулась. — Ведьмак, я тебя уже говорила, что не могу предсказывать будущее, но иногда вижу где именно будет находиться интересующий меня человек в тот или иной момент времени.
— А как же они? — Я снова указал на трупы.
— Эта банда неудачников должна была с тобой встретиться, но только попозже на два часа и совсем в другом месте, кажется в подземном переходе. Ты и там их смог уделать, но они тебя очень сильно потрепали. Я видела финку, торчавшую из твоей спины, минимум два пулевых ранения и поломанную правую руку, которую ты подвязал цветастой рубахой вон того бородача.
— То есть ты решила снизить ущерб.
— Да. Чему быть того не миновать, а так ты всё равно с ними справился, но в другом месте и без пулевых ранений.
— Ясно. А как же быть с твоим появлением? Ведь бледнолицего завалила именно ты.
— Давай ка мы немного отложим разговор — неожиданно предложила Златовласка и явно с сожалением прекратила ощупывать меня пониже спины, отступила на пару шагов. — У нас осталось совсем мало времени для того чтобы вовремя и правильно завершить ритуал, закрывающий это пространственный карман.
— Хорошо. Показывай, что нужно делать — предложил я и с трудом согнувшись, сначала подобрал свой изгвазданный кровью клинок с короткой ручкой, а потом подняв револьвер, начал собирать разбросанные по асфальту латунные патроны, при этом выбирая из них те у которых не имелось характерных вмятин на капсюлях.
В это время Златовласка, явно не спеша объяснять, что делать дальше, быстро обшмонала карманы и бумажники убитых, забрала все советские деньги и сняла с бородатого золотые часы «Полёт». Затем она подошла к худощавой девице из лица которого торчал топор, стянула кольца, серьги и золотую цепочку с черным кулоном. После этого долго рассматривала лезвие опасной бритвы и в конце концов удовлетворённо кивнув, прикарманил и её.
— Да ты настоящая мародёрка — сказал я, наблюдая за её расчётливыми действиями.
— А это — она потрясла солидной пачкой советских купюр, разного рублёвого достоинства. — Хочешь жить, умей вертеться. Видишь ли, в связи с некоторой особенностью нашего симбиоза, мы с хозяйкой тела на одном месте усидеть не можем. Так что работа в конторе или магазине это точно не наш конек. Обычных людей грабить тоже не хотим. Вот и приходится либо кидать на бабки и использовать всяких нехороших личностей, вечно стремящихся залезть к беззащитно выглядевшей девушке под юбку. Либо пользоваться вот таким моментом и «ковать железо пока оно горячо».
— Ясно. И что же нам делать дальше, как будем отсюда выбраться — спросил я, точно не собираясь осуждать девушку, которая была в своем хоть и немного извращённом, но праве.
— А вот дальше давай осторожно — сказала она и указала на тело лысого, с которого недавно исчезли татуировки. Кстати он был единственным к кому она так и не притронулась. — Обыщи его, только аккуратно. И что найдешь, медленно складывай на асфальт, чтобы я могла всё хорошенько рассмотреть.
Я понял, что с содержимым карманов этого здоровенного типа не всё так просто и потому начал действовать аккуратно, словно опасаясь найти закладку в виде сунутой в карман гранаты без чеки.
Первым я вытащил советский паспорт с гербом СССР, на фамилию некоего Петрова, затем пачку Мальборо с зажигалкой и бумажник. Из него извлёк около трёх сотен рублей, почти все красненькими десятирублёвыми бумажками.