Страница 105 из 131
Глава 64.
Диму выписывают из больницы во вторник, и мы с Владом приезжаем к нему вечером того же дня. Мне отрадно видеть, что сын ждет встречи с Димой и Чарльзом. А когда я сказала Владику, что останемся у дяди Димы на всю неделю, ребенок и вовсе подпрыгнул от счастья. Это придает мне надежды, что, когда мы откроем Владу правду, его реакция не будет чересчур негативной, и он быстро привыкнет к тому, что его настоящий отец — Соболев.
— Дядя Дима! — Влад с радостным визгом бежит навстречу Соболеву, когда мы вылезаем из такси.
Счастливый Дима подхватывает Влада одной здоровой рукой.
— Привет, юный хакер!
Левая рука Димы по-прежнему на бандаже, плечо перебинтовано. Мне хочется поругать Соболева за то, что подхватил Влада на единственную здоровую руку. А если и ее повредит? Или вдруг ребенок случайно заденет рану на левом плече?
Дима смотрит на меня поверх плеча Влада. Улыбается. Мне с большой силой удается подавить в себе порыв подойти к нему с ребенком и крепко их обнять. Моих самых любимых мужчин. Но я пока не могу позволить себе проявлять чувства к Диме на глазах у сына. Поэтому просто говорю Соболеву тихое «Привет» и улыбаюсь в ответ.
Ребенок моментально берет Диму в плен и требует собирать компьютер. Они скрываются в гараже, и даже Чарльз идет с ними. Я завариваю травяной чай, сажусь на уже полюбившуюся качелю и просто наслаждаюсь хорошим июньским вечером, слушая пение птиц вперемешку с голосами Влада и Димы. Уже пришли результаты ЕГЭ по литературе и русскому. По обоим предметам у меня сто баллов. Осталось дождаться английский и алгебру. Последняя не нужна мне для поступления, но обязательна к сдаче.
Вечером мы решаем посмотреть все вместе фильм. Дима выбирает семейную комедию с возрастным рейтингом 6+, я делаю в духовке пиццу, и мы садимся на диван перед телевизором. Я и Дима по краям, а Влад посерединке. Чарльз ложится на коврик у наших ног.
Чувство неописуемого счастья от этой без преувеличения семейной идиллии охватывает меня с головой. Вот так все и должно было быть изначально: я, Дима, наш сын, собака и общий дом, в котором царят тепло, уют и любовь. При всем уважении к Игорю, его не должно было быть в моей жизни. Не должно было быть этого брака от безысходности. Просто мы с Димой совершили чудовищные ошибки, которые принесли в наши жизни лишних людей.
Пальцы Димы нежно касаются моих волос. Слегка поворачиваю голову влево: Соболев протянул по спинке дивана здоровую правую руку и перебирает мои пряди. Любовь и нежность затапливают меня. Хочу обнять Диму, хочу прижаться к нему, хочу заботиться о нем, пока он болеет. Хочу проводить вот такие семейные вечера с ним и нашим сыном.
Дима ведет кончиками пальцев от затылка к виску, переходит на лицо и нежно проводит по щеке. Жмурюсь, как довольная кошка, и вытягиваю шею. Затем накрываю ладонь Димы своей, переплетаю наши пальцы. Хочу всегда держать его руку в своей руке.
Дима глядит на меня с теплотой и нежностью. Именно таким взглядом он смотрел на меня в школе, когда мы встречались. Это придает мне надежды, что чувства Димы ко мне еще живы, не угасли. Возможно, притупились за семь лет, но не умерли. Нет, Дима не мог меня разлюбить, я не верю.
Влад жует пиццу и смотрит на экран, поэтому ничего вокруг не замечает. А минут за пятнадцать до конца фильма ребенок засыпает. Я не даю Диме отнести сына в комнату, потому что, если он будет делать это одной рукой, то обязательно разбудит. Сама аккуратно поднимаю Влада наверх, укладываю и снимаю одежду. Ребенок дергается, размыкает сонные веки, потягивается и, повернувшись на бок, снова засыпает.
Дима сначала стоит в дверях, а потом подходит к дивану и осторожно садится на краешек рядом со мной. Обнимает меня здоровой рукой за талию и смотрит на спящего Влада.
— Я очень рад, что он у нас есть, — шепчет.
— И я рада.
— Наш сын самый лучший.
— Да.
— Он похож на тебя.
— А мне кажется, что на тебя.
— Неее. У него твои черты лица.
— Но твои карие глаза и черные волосы. А еще твои компьютерные мозги.
Дима тихо смеется.
— Пойдем, — предлагаю.
А то еще разбудим Влада. Сейчас он точно спит, я умею определять, когда ребенок притворяется спящим, а когда нет.
— Я приберу внизу, а ты отдохни, хорошо? — говорю Диме, когда выходим в коридор. — Не болит плечо?
— Сейчас нет.
— Сейчас? — выгибаю бровь. — Значит, все-таки, бывает, болит?
До этого Дима говорил, что с плечом все в порядке, даже нет никаких неприятных ощущений. Обманывал, значит. Хмурюсь.
— Ну, иногда может немного ныть, если активно им двигаю.
Недовольно свожу брови на переносице.
Соболев впечатывает меня в свое тело правой рукой и целует в губы. Обвиваю его шею, встаю на носочки и с удовольствием отвечаю. Я ждала этого поцелуя целый день! Обожаю запах и вкус Димы, обожаю чувствовать прикосновения его тела к своему.
Наш поцелуй становится смелее, откровеннее, и я с сожалением понимаю, что пора остановиться.
— Все, Дим, — отрываюсь от его рта. — Надо убрать внизу, а то Чарльз проснется и съест оставшиеся куски пиццы.
Дима целует меня в шею.
— Приходи в спальню быстрее, я тебя жду.
— Мне, наверное, лучше поспать в другой комнате, я боюсь задеть твое плечо во сне.
— С ума сошла!? — отрывается от моей шеи и смотрит грозно в лицо. — Ты будешь спать со мной, — безапелляционно заявляет. — И не только сегодня, а вообще всегда.
Нет, такому заявлению я не могу сопротивляться.
Но в комнату Димы я все равно не спешу. Прибрав внизу, выхожу с чашечкой какао на веранду на кухне. Летом в Москве темнеет очень поздно. Вот и сейчас половина одиннадцатого, а только смеркается. Вдыхаю полной грудью свежий воздух, наслаждаясь своим тихим счастьем.
В комнату Димы я осторожно захожу где-то через час, надеясь, что он уже спит. Нет, не спит. Лежит в темноте поверх покрывала. Бандаж с руки снял, а одежду нет.
— Где ты была так долго?
— Убрала внизу, посидела на веранде, приняла душ… Я думала, ты уже спишь.
— Нет, я тебя жду. Иди ко мне, — подзывает к себе.
Обхожу кровать и ложусь с правой стороны. Дима сразу же укладывает меня на свое здоровое правое плечо, а пальцами поднимает вверх ночную сорочку и гладит по ягодицам.
Опасная дорожка.
— Дима, перестань, — прошу, смеясь.
— Что перестать? — его пальцы уже отодвигают в сторону кружевные стринги и касаются промежности.
— Дима, никакого секса! — силой сбрасываю с себя его руку. — Тебе прострелили плечо.
— Но не член же.
— Очень смешно! — язвлю. — Тебе нужно лежать и меньше двигаться.
— Так я и буду лежать, а вот ты…
— Соболев, нет! — отрезаю и сажусь на постели.
— Белоснежка, ну что ты у меня такая строгая? — Дима тоже отрывается от подушки и садится. Здоровой рукой подхватывает меня за талию и придвигает ближе к себе. Осыпает поцелуями лицо, водит ладонью по телу, сжимает грудь, покрытую шелковой тканью.
Делаю глубокий вдох. Внизу живота уже ноет, между ног пульсирует.
— Соскучился по тебе, — шепчет на ухо. — У тебя такое сексуальное тело. У меня член стоит от одного взгляда на тебя, — прикусывает тонкую кожу на шее и целует это место. Ладонь уже пробралась в глубокое декольте ночной сорочки и гладит возбужденные соски. — Хочу трахать тебя каждый день, круглосуточно и во всех позах.