Страница 24 из 37
– Наш чартер приземлился в Марса Алам. Просим всех пассажиров незамедлительно покинуть борт гостеприимного лайнера.
Роль милой стюардессы генералу Юнгу немного была не к лицу. Сергей очнулся, ухмыльнулся от этого простого военного юмора, подождал, когда все из самолета выйдут на свежий воздух, и только тогда покинул борт шустренькой Сесны. Самолет, чьи остроносые очертания почему-то напомнили Сергею выражение "ястребиный коготь" казался уютным и спокойным местом. По сравнению с тем, что ждало его впереди. Его ждал потрепанный форд мустанг когда-то серого цвета с пятнами ржавчин и выбоинами, свидетельствовавшими о длительной и очень жесткой эксплуатации. За рулем сидел Али – невысокий, полненький, круглолицый араб с толстым мясистым носом на пол лица. Он приветливо улыбался, махал рукой, делал все, чтоб привлечь внимания Сергея, как только тот покинул здание аэропорта. Местный колорит. Что делать? Хотя… если бы он ждал меня тихо – это, скорее всего, кого-то и насторожило.
– Здравствуйте, уважаемый, как долетели? Посадка была мягкой… – Сергей на какое-то время отключил слух и внимание. Без порции витиеватых восточных приветствий все равно было не обойтись. Интересно, кто перед ним? Египтянин? Нет, он по-другому смуглый. Что-то в нем не-египетское… Скорее всего, сириец, нет… нет, конечно же, курд… После того, как турки сильно ударили по их движению, курды расселились по всему миру.
– Отель Кахрамана Сансет Бич.
– Какой хороший выбор, мистер… один из лучших отелей. Там прекрасные номера и отличный отдых. А ресторан один из самых лучших на побережье. Его построили в девяностых, он тогда тянул на три звезды. Потом перестроили. Теперь это пять звезд. И самый высокий уровень у нас в Марса Аламе, уважаемый.
Сергей улыбнулся. Он понимал, что сейчас ему придется выслушать подробную историю отеля со всеми вытекающими подробностями и всеми обстоятельствами, отельному делу сопутствующими. Чтобы остановить поток непрерывной речи, Сергей спросил водителя:
– Мистер Али, а вы давно живете в Марса Аламе? Как давно покинули свою курдскую родину?
Водитель сразу стал серьезным.
– Уважаемый… – теперь его слова звучали тяжеловесно, как будто он не говорил, а выдавливал из себя фразы. – Я уже семь лет здесь.
– Воевал?
– Мы все воевали. И я воевал. Отец дал автомат. Я ушел со всеми. Нас было шестеро братьев. Осталось двое. Мы перебрались в Египет. Я получил тяжелое ранение, с тех пор здесь.
– Семь лет – срок немалый…
– Верно, уважаемый. Там, среди нас, если бы не было вражды… Наши лидеры стали делить шкуру неубитого зверя. А ведь мы могли победить… А сейчас – нет никакой надежды.
– Но кто-то продолжает сражаться?
– Если никто не будет сражаться, значит нас не будет как народа. Пока мы можем сражаться – мы народ.
На какое-то время водитель замолчал. Его фордик деловито урчал, выгрызая из дороги километр за километром. Дорога была неплохой, но очень уж узкой, при этом Али умудрялся идти довольно споро, обгоняя медленно идущие фуры, лавируя между баррикадами из колес, ограждающих контрольно-пропускные пункты. Их было много, как для небольшой дороги, но Али показывал солдатам какие-то документы и они беспрепятственно ехали дальше.
– Не смотрите, уважаемый, что у меня машина такая старенькая. Она в очень приличном состоянии. В ней тридцать два отверстия от пуль. А у меня – ни царапины. Эта машина, как мой талисман. Знаю, что и меня вывезет, и пассажира моего не подведет.
Сергей улыбнулся. Ради справедливости стоило отметить, что в этом чуде инженерной мысли кондиционер все-таки присутствовал. Так что ехали достаточно комфортно. Все-таки профессиональную разговорчивость местного населения ничем не перебьешь. Впрочем, отель был уже совсем рядом. Они доехали как-то незаметно. У отеля их встретила бдительная охрана. Машину тщательно проверили, специальным зеркалом проверили днище, не прикреплена ли взрывчатка, документы на сей раз проверили не только у водителя, но и у Сергея. И только после этих обязательных формальностей они смогли попасть на территорию отеля.
Надо сказать, что попав в этот пятизвездочный отель, первое, что испытал Сергей, это было чувство, которое иначе, чем культурный шок, назвать было невозможно. Сергей уже был в Египте, он останавливался в Табе, в Хилтоне, и это был отель европейского типа, там был местный колорит, но совершенно легкий, почти невидимый. Здесь же все было по-другому. Двухэтажные и одноэтажные коттеджи, сделанные из грубого бетона, наводили на Сергея какую-то непонятную грусть и тоску. Он не понимал, как можно отдыхать в этих бетонных грубых перестенках, как можно получать кайф от балкончиков, огороженных легкими деревянными кривыми перилами, кажется, пни такую ограду покрепче – и посыплешься вниз вместе с балконом. Конечно, больше всего поражало то. Что отель был еще слишком молод. Еще не успела разрастись тщательно поливаемая зелень. Как и в Хилтоне, капельный полив был подведен к каждому дереву, каждому кустику, а по газонам распрыскивали прозрачную воду небольшие фонтанчики. Наверное, это было с непривычки. А как еще причина может вызвать подобный шок? Вот, получается, что мы люди, живем в силу своей привычки. Мы привыкли, настолько привыкли к тому, что нас окружает – к плотным коробкам высотных домов, отелям, похожим на парусники со скоростными лифтами, разносящими пассажиров по комфортабельным каютам. А стоило попасть в чуть другую обстановку, сменить культурное окружение – и ты чувствуешь себя не в своей тарелке.
Культурный шок, непонимание, привычка мыслить узкими национальными стандартами. Вот отсюда и возникают конфликты в современном мире. Человек мало изменился за последних несколько тысячелетий – он все еще делит людей на своих и чужих. А как еще выживать в этом современном мире? Кто его разберет?
Пару раз чихнув, обдав облаком дыма еще одного охранника, машина Сергея выехала на стоянку. Там стоял небольшой джип, как раз такие сейчас ездят по пескам – верткие, мощные, их часто используют для пустынного сафари. Тот еще отдых в клубах пыли! Но кто понимает его, тот знает, что это за восторг, лететь на мощной машине через барханы, не разбирая дороги, чувствовать, как песок пытается затянуть твою машину, связать ее колеса, не дать тебе прорваться вглубь пустынного царства жары и песка, но ты слышишь, как ревет движок в автомобиле, как мощно стучит сердце за рулем, как ревет адреналин, пробегая по артериям, и в такт тебе машина мощно преодолевает одну песочную западню за другой.
Сергей прищурился – он забыл надеть солнцезащитные очки, оставил их в бауле, который поехал на базу, и сейчас сожалел об этом. Из джипа вышел высокий стройный мужчина, Сергей не сразу узнал его, нет, почти не узнал… мелькнула только в подсознании мысль, что это лицо ему кого-то напоминает. Он выбрался из машины, прямо навстречу высокому человеку, как-то не то чтобы узнавая, скорее, угадывая, вспоминая его…
– Сергей Сергеев. – он протягивает руку для пожатия. Рукопожатие встречающего крепкое, энергичное, но не дробяще-сильное, как раз в самую меру.
– Макс Ридердорф. – Собеседник оценивающе смотрит на Сергея, мол, вспомнил или нет.
И тут Сергей вспомнил. Конечно же. Тонкие черты лица, лицо чуть удлиненной формы, голубые глаза, посаженные чуть глубже, чем надо было бы для идеальной пропорции, подбородок легкий, с такой же легкомысленной ямочкой… Похож, чертовски похож… Да, чуть мешает небольшой шрам на подбородке, но все-таки это он… Петя Корчемный… Молодой лейтенант, начинал служить в Конторе еще при мне… вспомнил… Да, как время людей-то меняет. Возмужал, подтянулся, стал уверенным в себе человеком. И Сергей опять улыбнулся. Но уже по-другому. И в этой его улыбке был легко читаемый посыл: узнал! Петр Евгеньевич Корчемный, подполковник ФСБ в отставке, а это был действительно он, посыл принял, одобряюще улыбнулся в ответ.
– Думаю, нам стоит пройти в бар. Там не самый плохой кофе варят.
– Тогда не эспрессо… Надеюсь, по-восточному, в песке, еще не разучились варить?