Страница 22 из 30
– Ты будто бы не упала? – Дэн ощутил, что несколько уязвлен.
– Не помню, как… Потому, что если метров сто от земли, кислороду мало. В голове завихрения.
– Лишь сотня метров? Мало. Давай сразу тысяча и даже несколько тысяч. Прям стратосфера. Скафандр нужен. И специальный шлем. Чтобы мозг защитить.
– Опять смеешься? У меня галлюцинация была. Как по-другому сказать? Чудеса, – эти слова совсем непонятны.
– Головой больно ударилась, Владка?
– Еще до того, – Влада не обиделась. Разве тот, кто не лазил на башню, может обидеть того, кто таки залез? Девушка рассказывала дальше. – Наверху на башне, прежде чем упасть. Типчик один явился. Странный – престранный. Не поймешь, старый или молодой. Весь желтый – как желтой пылью посыпан с ног до головы и до кончиков крыльев. Брюшко у него. Когда крыльями машет, ветер свистит. Местный феномен – корыльбун.
– С крылышками? И шестикрылый серафим на перепутье мне явился… – не зря Дэн слыл в школе ботаном. Книжки ему случалось почитывать. – По программе какого класса стих? девятого? А ты в каком?.. гм… числишься. Точно с головой того… Ты дружка своего Лешеньку описываешь? Желтый он от курения? Совсем обкурился? Но тебе всегда нравились спортивные парни, а у него брюшко… И этот Лешенька – он на самом деле существует? или галлюцинация? Ты ведь привираешь, Владка!
– Я не вру! про корыльбуна. Я ему даже благодарна – он меня спас… – клятвенно заверила Влада.
– Так ты с ним из благодарности подружилась? Несмотря не брюшко.
– Сегодня договорились встретиться. Не с корыльбуном. С Лешей и его приятелями. Пойдем до места. До горы Казятау. Переводится, как козлиная гора. Издавна коз пасли. Живописный пейзаж – Кама писала. Памятник видишь? Вон над частными домами поднимается. Самая высокая точка в Кашкуке, а так поселок почти весь двухэтажный…
– Памятник? Фигура с раскинутыми руками? Греческая богиня? Одеяние на ней греческое, Драпировка волнами… Что у нее в руках?
– Не богиня. Родина. Символ, – растолковала Влада, что сама узнала. – Держит сноп какой-то, лентами перевязанный. Букет из диворов, которые сама взрастила и людям отдала. Легенда Пятигорья… Памятник здесь всегда стоит. И в любом городе имеется. Прогуляемся дотуда, Дэн?
– До памятника на горе? Давай. Повидаюсь с твоим парнем с крылышками. Если Вано ему еще желтую физиономию не разбил.
– А дядя Гера? – вспомнила Влада.
– Он всегда занят. Дела. Даже сюда дела привели – не сам приехал. Расскажу тебе чего – покушались на нас… – Дэн начал повествование, дабы показать, что ему, не побывавшему на башне, тоже довелось испытать.
Так болтая, кузен с кузиной отвернулись от гостиницы и пошли пешком. Не по Проспекту космонавтов, а чтобы срезать, завернули за двухэтажный барак – единственный здесь отремонтированный и покрашенный. С новыми окнами, снабженными белыми алюминиевыми жалюзи, с входной табличкой, на которой поблескивали буквы – много букв и строчек, среди них читалось «Межрайонный отдел по ветеринарному и фитосанитарному контролю Управления Россельхознадзора по Кортубинской области… качества зерна и семенного контроля…». Миновав солидное учреждение, Дэн и Влада направились все к тому же двору по улице Коммунальной, 6 – к месту, изначальному в Утылве. По дороге Влада тараторила, не умолкая.
– Ребята интересные. И парни, и девчонки. Я уже говорила – ячейка у них.
– Про девчонок согласен. Руку отдам на отсечение! На рассечение даже не нос. Сказочные королевишны. Мы на Негоди удостоились лицезреть. Наша охрана так и пала – и до сих пор лежит… – это еще Дэн не видел Тамары на ресепшене (добавим – и не увидит, что к лучшему).
– …и парни. Я тебя познакомлю. Правда, Леша немного старше…
– Немного – это насколько?
– Чуть-чуть. На год примерно. Школу заканчивает. Между прочим, лучший ученик! Отличник. Особенно по математике.
– По математике? Тогда давай посчитаем. Не на год и не на два. Три – это ближе. Восемнадцать лет ему должно быть – а нет, так будет. А тебе?
– Забыл? Уже почти шестнадцать.
– Почти через сколько месяцев? Почти через год?
– Дэн, ты чего привязался? Допрашиваешь!.. Леша мне нравится. Он очень умный, сильный, высокий, мужественный. Он на башню флаг поднял. Не кто другой, а он.
– Влюбилась! Покраснела, Владка?.. Вано что говорит? Он тебе позволяет амуры крутить?
– Он тут сам с девчонкой, которая еще младше. Интересная тыловка – рыженькая, в желтом сарафане, с белым котом.
– Рыжие? Местные аборигены? Сгораю от любопытства. Развлечемся, сестренка! Коз попасем…
– Мы не развлекаемся, – строго прервала Влада. – Абсолютно серьезно. Из-за флага на башне твой отец сюда приехал. Леша именно этого добивался. У него вышло!
– Уж как папа зол, как зол… Губернатор тоже зол. С него станется вертолет вызвать и ваш флаг содрать. Папу от работы оторвали. От проклятого холдинга.
– Тылки жалуются, что их тоже от работы избавили. Завод закрывают. И целый город, – парировала Влада.
– Не гони. Как можно закрыть город?
– Вот и спроси дядю Геру. Я на Лешиной стороне. Потому что он прав!
– Разумеется, твой ненаглядный Лешенька! Ты за ним и в огонь, и в воду. И на башню, и с башни…
Дэн с Владой незаметно за беседой достигли улицы Полевой – первой, что пересекала Проспект по ходу их движения (вторая – как раз Коммунальная). Влада кивнула на двухэтажку (обшарпанную, как и все соседние дома – не идущую ни в какое сравнение с помещением Россельхознадзора).
– Библиотека. Но нам не туда. Дальше, – повела Дэна. Куда? в пасть синей ядки?
В то же самое время, когда кузен с кузиной огибали справа россельхозовский барак и входили в зеленый двор, другая парочка торопилась им навстречу и тоже совершала обход – тоже справа по ходу своего движения. Т.е. означенный барак был обойден практически одномоментно, только с разных сторон. В описанных действиях присутствовала четкая синхронизация. И состав участников: там и там юноша и девушка – только разные. Судьба распорядилась, что они не столкнулись нос к носу. И не встретились родные брат с сестрой. Впрочем, даже если бы встретились, это ничего не изменило бы. Эндшпиль для всех приближался.
Настал черед перенести внимание на вторую парочку – она тоже здесь не маловажна. Русоволосая тыловка в желтом сарафане маленькой, но железной рукой тащила крепкого спутника с синей челкой до подбородка (его яркий отличительный признак). Парень шел послушно, осмеливаясь возражать лишь на словах.
– Машутка, куда мы идем? Зачем? Договорились ведь собраться на Казятау и обсудить планы. Это я понимаю. Разумно.
– Планы подождут. Можно сказать, судьба человека решается! И его дивора. Не до умствований! Спасать надо. Больше некому.
– Кого решается? И как некому, если мы идем… спасать?..
– Мою сестру. Она тоже человек. Сейчас навовсе лишится своего дивора. А это ужасно – головы без тулов… Если бы ты видел… Да знаю, знаю я! Томка – дурища твердолобая. Тупая и упрямая как баран… Почему баран? На что польстилась! Утром сегодня красилась, наряжалась, накрутила кудри как баран. Юбку специально не надела. Приготовила себя на блюде. Олигарху баранинку откушать. И пропадет как дура…
– Баран – мужского рода. Тогда уж овца… В любом случае она взрослая. Каждый решает сам. У нее своя голова на плечах – твердая и кудрявая.
– Нет у нее на плечах ничего! Видимость одна там… – кипятилась Машутка.
– Чего нет там? Кудрей? Пусть гладкая прическа…
– Головы у Томки нет. Лишилась. А мы позволили!.. Ты должен мне помочь, – переливчатый взгляд устремлен прямо на парня.
– Да я… как бы не против… Ты же не предлагаешь ничего радикального?
– Сделаешь, что я скажу, – тон безапелляционный.
– Погоди, – Иван предпринял попытку очнуться. – Куда ты меня тащишь? Имею право знать. У меня очень неприятный опыт. Теперь я прежде думаю, а потом делаю. Медленно и неудобно, но чего уж…
– Медлить нельзя! Права какие-то сочинили и тешатся ими… Вот Томка подумала, что это ее право – что хочу, то и ворочу. Захотела продаться! Да по какому праву, я спрашиваю?! – Машутка с неожиданной и поистине чудесатой силой дернула парня за руку. Он вскрикнул от боли.