Страница 17 из 43
Ой, нелегко привыкать к армейским условиям жизни! Я привыкла к свободе, с детства была предоставлена самой себе, и, быть может, поэтому мне пришлось трудней, чем другим. Команды: «Подъем», «Встать», «Смирно», «Отбой» — это было ужасно, и мне, своевольной, с необузданным характером, казалось диковинкой. Кто имеет право запретить или приказать мне? Не могу припомнить, сколько раз я плакала, спрятавшись, чтобы никто не видел, сколько раз получала наряд вне очереди за неподчинение. Но все эти дни так далеки сейчас.
Сестра моя! Ты знаешь, как проходила наша учеба. Скажу одно: упорство и настойчивость были в каждом из нас, добровольцев. На фронте эти качества проявлялись всюду…
2-II-43 г.
Лиечка, здравствуй! Вчера взяла справку — приказ о твоем награждении, которую высылаю. Надеюсь, что ты ее получишь. Мне так хочется быть сейчас с тобой вместе, только, конечно, не в госпитале, а в Новосибирске, в домашней обстановке.
Сейчас мы снова пойдем в наступление. Я нахожусь в санроте, но при первом удобном случае уйду в стрелковую.
Лия, я немного изменилась, для меня все стало как-то безразлично, и, кроме тебя, ни о ком больше не думаю. Правы девушки, которые обвиняют меня в замкнутости.
Сейчас у нас замполит Павленко Мария Калинична, была в 3-м батальоне, ты ее знаешь. Ничего, баба-бой! Пока все.
Целую крепко-крепко. Твоя Лида.
3-III-43 г.
Родная Лиечка! Почему ты мало пишешь о своем здоровье? Ты же знаешь, как меня это волнует. Я совершенно здорова, бодра. Милая моя, я благодарю, что ты меня поздравляешь с наградой.
Лиечка! Ты была в бою несколько дней, а я уже несколько месяцев, и, поверь мне, родная, что кое-что мне пришлось видеть. Сегодня вышли из строя наши девушки: Ася Агатова, Ксана Половникова, Аня Дмитряхина — все ранены, убита Анна Ивановна, контужена Ася Молова. Вот какие дела! Вторично ранен Князев. Из госпиталя вернулись Дудко и Хандамаев. Кондрат Щербинин тебе рассказал все. Он — замечательный, настоящий брат. Все узнаешь, когда увидимся. О как много накопилось на душе, а поделиться не с кем.
Сейчас сижу и вспоминаю, как мы мечтали быть в Новосибирске на вечере — в белых платьях, с орденами на груди. А скоро ли будет этот вечер? Затрудняюсь сказать. Ничего. Я думаю, что как только перебьем всех немецких захватчиков, так и будем на вечере. Девушки тоже об этом пишут. Лиюшка, как хочется надеть платье!
Напиши, родная, как ты себя чувствуешь? Как с разговором у тебя, или, вернее, с речью дела обстоят? И как с челюстью, восстановили или нет? Все напиши.
Сейчас мы на очень трудном, ответственном участке.
Поздравляю тебя с праздником 8 Марта.
Все. Жду писем от тебя, дорогая. Целую крепко-крепко.
С приветом Лида.
8-III-43 г.
…Сегодня в полку девушки празднуют, а я лежу в медсанбате и, закусив губы от боли, пишу тебе. Милая Лия, пятого числа пошли в наступление, я попросилась на передовую, пошла с ротой, а в результате — пулевое ранение в ногу. Врачи направляют в госпиталь, но мне не хочется ехать: говорят, что месяц или больше придется лежать. Я, конечно, не поеду.
Мы наступали на одну высотку. Кругом лес, немцы были в нескольких шагах от меня, изрешетили полушубок, пока не ранили. Пришлось неперевязанной ползти по воде, пока добралась до своих, а потом Кондрат увез в санчасть. Писать тебе все сначала не могу сейчас, а кратко скажу, что девушек наших нет, остались в Черепах[2]. Понятно? Там же остались врачи. Вышли оттуда Якубов и Тесменицкий. Седлецкий, Перевозчиков, Белослудцев погибли. Приедешь — все расскажу подробно.
В сегодняшней фронтовой газете пишут о тебе и обо мне, как о героях. Чувствуешь, родная?
Обо мне не беспокойся, я скоро выздоровею. Жду твоего приезда — возвращайся только в свою часть. Твоя Лидка.
17-III-43 г.
Милая Крелия! Лежу в санбате, в госпиталь ехать отказалась. Рана постепенно затягивается, но еще дней 20 придется полежать. Чувствую себя хорошо. Лия, приехала делегация из Новосибирска и пополнение. Приехал Косов. Лиечка, как мне надоело лежать, и только сейчас поняла, что и тебе не очень приятно лежать. Пиши, родная, как себя чувствуешь и как скоро приедешь в свою часть. Лия, Кондрата наградили орденом Красного Знамени. Какой он замечательный человек! Он вывез меня из-под огня раненую. А ты знаешь, когда меня ранили, то, кроме него, даже не нашлось человека, который бы перевязал меня. Сейчас он командир батареи.
Лиечка, я, наверное, и из санбата сбегу. Думаю идти снайпером в роту. Если скоро приедешь, подожду, откроем боевой счет вместе. Твоя Лида.
31-III-43 г.
…Не знаю, получила ли ты, Лиечка, мое письмо, где я тебе писала, что хочу перейти в снайперскую роту. Свое желание я осуществила. Сейчас нахожусь в роте снайперов. Учусь, надеюсь, что до твоего приезда открою боевой счет, отомщу за те лишения, которые несет наш народ. Лия, как обидно, что до сих пор я ни одного фашиста не убила, а сама уже два раза ими подбита.
Здоровье мое ничего, чувствую себя хорошо, но рана еще не зажила и очень что-то долго затягивается. Лия, на одиннадцатый день я из санбата сбежала, за что здорово мне влетело. А все же осталась в части…
Пока, родная, целую крепко. Твоя Лида.
8-V-43 г.
Лиечка, здравствуй! Большое и радостное событие в нашей части. Правительство оценило боевую работу нашей дивизии и присвоило звание «гвардейская». Лиечка, как приятно чувствовать, что в этом есть и наша доля!
Лия, в последнее время я находилась не в своем полку, а в отдельной снайперской роте при нашей дивизии. Сейчас придется снова вернуться в свой полк. Но только снайпером, вопреки всем настояниям начсандива, который хочет видеть меня медиком. Живу хорошо, а главное — сейчас тепло, не нужно греть закоченевшие пальцы у костра, дышать в ворот шубы, чтобы хотя своим дыханием согреть себя немного. Нет, лето для фронтовика — не зима. Хочется быстрее закончить войну и зажить свободной, радостной жизнью, чтобы все было так, как у Горбатова: помнишь, мы читали — «труд по призванию и подруга по душе».
Лиечка, помнишь, мы везли на машине одного раненого лейтенанта? Он уже здоров и возвратился в часть. Как бы хотела я и тебя встретить быстрее! Многие, которых пришлось мне спасать из-под огня, уже возвратились в часть и благодарят за помощь. Но это наш долг, и благодарностей никаких не может быть.
Пока, Лиюша, целую тебя крепко-крепко. Гвардии снайпер Лидия Щербинина. А проще — твоя Лидка.
3-VI-43 г.
Здравствуй, Лия! Я в Москве. Жаль, что тебя уже здесь нет. Завтра уезжаю. Была в кино, в театре. Представляешь? Письма твои получила, благодарю.
Лия, мне тяжело за тебя, но, родная, не нужно отчаиваться. Ты пишешь: «Хочется броситься в Волгу…» Какая ерунда! Твои рубцы на лице почетные, ты гордись ими. Ведь они приобретены на фронте, а не где-нибудь. Помнишь, ты просила, чтобы я тебя застрелила. Прости, но как это глупо. Ты будешь жить, и многие будут брать пример с тебя, мужественной и смелой. Не расстраивайся, все должно уладиться.
Мне хочется побыть немного дома, но это после войны. А сейчас я буду мстить за тебя. Ты отдыхай и выздоравливай. Будь спокойна: я — гвардеец, и за двоих я сумею драться. Целую. Лида.
16-VI-43 г.
…Ты пишешь, Лия, что завидуешь моему положению, а я вот сижу и злюсь, что до сих пор мы «отдыхаем», а так хочется быстрее открыть личный счет мести за себя, за тебя и за многих других! Готовимся к предстоящим боям по-гвардейски. Правда, не скрываю, бывает очень тяжело. Полная боевая нагрузка в жаркие дни, какие стоят здесь, в Гжатске, походы, учение — да, это все не так просто. После войны будет что вспомнить и рассказать.
2
Черепы — название деревни.