Страница 30 из 55
Уже какое-то время из-за второй двери — самой обычной, обитой коричневым дерматином; узор из обойных гвоздиков складывался в перевёрнутую пентаграмму… доносились равномерные глухие звуки: — хруммф, хруммф, хруммф.
Я силился представить, что это такое: бульдозер, прокладывающий траншею в асфальте? Чугунная баба, забивающая сваи в болото? Священный слон, топчущий сонмы молящихся?..
— Не будут, — клятвенно пообещала Патриция, и ангелосекретарь распахнул перед нами дверь.
Зрелище, которое предстало перед нашими взорами, было ни пером описать, ни в сказке сказать.
Но я попробую.
Во-первых, кабинет был размером с футбольное поле. И немалую часть этого поля занимал стол.
Ну такой, знаете? Для переговоров.
Длинный, как закладная на имущество, и чёрный, как дыра в бумажнике.
Весь стол был уставлен едой.
Пирожки громоздились в блюдах размером с тазик. Жареная дичь умещалась на тарелках величиной с щит Ахиллеса.
И если там был кто-то размером меньше, чем целиком зажаренный лебедь, то бросьте в меня камень.
Запечённая рыба, обложенная лобстерами и мидиями, занимала центр стола. Наверное, это был кит.
По краям стола располагались шеренги тортов, окруженные бастионами из пирожных, их сопровождал плотный арьергард многоэтажных бутербродов и батальон закусок в внушительных вазочках.
Всё это великолепие было соответствующе обрамлено напитками: запотелые кувшины, прозрачные бутылки, покрытые древней зеленоватой патиной амфоры, небольшие, на два-три ведра, бочонки…
Глаз не мог охватить всего, что стояло на этом столе. От запахов текли слюнки, бурчало в животе…
И очень хотелось цыкать зубом.
Во главе стола сидел господин Тот. Грудь его была укутана обширной салфеткой, ошую и одесную стояли два голема.
Они подносили тарелки и блюда, в то время, как столовый прибор господина Тота, напоминающий средних размеров вилы, двигался ото рта к еде и обратно.
Работа шла бесперебойно: пока челюсти пережевывали очередную порцию, на вилку загружалась следующая. И так — без малейшего отклонения от графика.
Именно господин Тот и издавал звуки, которые я расслышал из-за двери. Это работали его челюсти.
И я не зря назвал сиё действо работой: у господина Тота был вид человека, целиком сосредоточенного на важной, требующей предельной концентрации задаче.
Она заключалась в том, чтобы уничтожить все мировые запасы еды.
На безликих лицах големов поблёскивал пот.
Я знаю, что это в принципе невозможно. Но выглядели они, как кочегары, бросающие уголь в бездонную топку паровоза.
Патриция негромко кашлянула.
Звук прозвучал подобно неожиданной снежной лавине, сорвавшейся с безобидного на вид горного склона.
Господин Тот поднял глаза…
Глава 14
Челюсти господина Тота продолжали работать в заданном режиме.
Только в глазах его наконец-то появилось осмысленное выражение.
И было оно не слишком счастливым…
Но тут из моего кармана выскользнула Гермиона.
Ничтоже сумняшеся, василиск перепрыгнула на стол и вонзила зубы в пирожок.
Челюсти её заработали в том же режиме, что и у Великого Дознавателя. Пирожки исчезали с пугающей скоростью, а я всё никак не мог пошевелиться.
Если Денница чуть не расстался с жизнью только за ПОПЫТКУ кражи еды, какая незавидная участь ждёт мою бедную ящерку?..
Очнувшись, я хотел отловить своевольное огнекрылое, но Гермиона лишь взмахнула хвостиком, и перепрыгнула сразу на… рыбу. Судя по композиции, это было главное блюдо. И судя по тому что господин Тот до него ещё не добрался, к трапезе он приступил сравнительно недавно.
Гермиона, как бензопила, вгрызлась в кушанье. Двигаясь по спирали к голове, за собой она оставляла только голый рыбий скелет.
Что характерно: поглотив за короткий срок столь внушительное количество пищи, ящерка не раздулась ни на миллиметр. Такое впечатление, что в её желудке находился портативный портал, переправляющий содержимое сразу в другое измерение.
Вот что значит: следить за фигурой.
Когда Гермиона добралась до рыбьей головы, я почувствовал, что Денница придвинулся ближе.
Мы переглянулись.
Внезапно нас постигло неимоверное родство душ. Ещё немного — и мы взялись бы за руки, как испуганные ребятишки…
Покончив с рыбой, Гермиона перепрыгнула на следующее блюдо — издалека я не видел, что это.
В считанные минуты она прогрызла сквозь стол внушительную просеку, а потом приземлилась… прямо на белоснежную салфетку, укрывающую грудь господина Тота.
Если бы ужас не сковал все мои члены, я бы попытался зажмуриться: так и видел, как василиск, не останавливаясь на достигнутом, принимается поедать самого Великого Дознавателя…
Но Ящерка всего лишь облизала ему лицо и устроившись в пухлом сгибе локтя, громко замурчала.
— Глазам не верю, — шепотом поделился Денница.
— Та же фигня, — ответил я.
Патриция же, презрев наш с демангелом ступор, продефилировала вдоль стола прямиком к папуле и обняв того за плечи, поцеловала в пухлую, как подушка, щеку.
Господин Тот светло улыбнулся и продолжил насыщаться.
Големы ни на миг не прерывали подачу провизии, работая с рвением и увлечённостью заводского конвейера.
— Мы к тебе по делу, папа, — произнесла Патриция.
— Ммфф, ммфф, ммфф… — кивнул господин Тот.
— И дело это в том, что… — Патриция принялась излагать суть проблемы, то и дело указывая то на меня, то на Денницу.
Великий Дознаватель продолжал кушать.
Казалось, он не обращает на Патрицию никакого внимания — от усердия у господина Тота даже уши шевелились.
Но Патрицию сие обстоятельство не смутило. Она говорила и говорила, припоминая все душераздирающие подробности и не упуская ни одной животрепещущей детали.
— Почему он не оторвал ей голову? — тихо спросил Денница.
Демангел стоял, как на плацу: вытянувшись в струнку, жадно поедая глазами начальство.
— Не знаю, всё-таки дочь.
Я поймал себя на том, что скопировал и позу Денницы и его неподвижный, полный крайнего обожания, взгляд.
— Я не о Патриции, — буркнул Денница. — Благодаря многолетним упорным тренировкам и бдительности госпожи Иштар, Великий Дознаватель больше не ест детей.
— А, ты о Гермионе? — стоило большого труда переключиться с образа поедаемых детишек на что-то другое.
— Я всего лишь покусился на крошечную баночку варенья из пауков…
А меня внезапно посетило озарение.
— Ты ведь никогда не был курильщиком, а? — спросил я демангела.
— Боже упаси, — тот невольно содрогнулся.
— Это особое братство, — пояснил я. — Курильщик ВСЕГДА поделится последней сигаретой с собратом по несчастью. Смекаешь? Один бычок на двоих, сигарета по кругу…
— Не понимаю, — неприязненно ответил Денница. — При чём здесь эта вредная и опасная зависимость?
— Сопереживание, — не отрываясь, мы всё смотрели и смотрели, как господин Тот ест. Блюд на столе становилось всё меньше, и это внушало надежду. А ещё некоторые опасения. — Любой курильщик знает, каково это: когда уши пухнут. Но знаешь, что бесит? Это когда последнюю сигарету стреляет ЛЮБИТЕЛЬ. Нет, он вообще-то не курит, просто решил затянуться пару раз за компанию… И затягиваясь действительно ПАРУ РАЗ, он эту последнюю сигарету ВЫБРАСЫВАЕТ. Такому уроду не только голову хочется оторвать. А вообще все выступающие части тела.
— Хочешь сказать, в Гермионе господин Тот признаёт ПРОФЕССИОНАЛА, — сообразил Денница. — И отдаёт должное её аппетиту. Тогда как я…
— Любитель, — кивнул я. — Тот, кто ест всего лишь для того, чтобы не умереть.
— Господин Тот даже книгу написал, — пожаловался Денница. — "Искусство кушать вкусно". Я как-то взял полистать — ради интереса. Так вот: там нет НИ ОДНОГО рецепта. Я вообще почти ничего не понял. Но у моей мамы эта книга стоит на почётном месте.
— Слышал, высокородная демонесса Люцифуг работает в налоговой сфере, — как бы вскользь, осторожно, заметил я. Денница кивнул. — И что она… ЕСТ тех, кто не платит налоги вовремя.