Страница 3 из 51
План созрел сам собой.
— Если Антон не доберется до первохрама, то и Единый не придет?
Соф уже вернулся к своему рабочему столу, и сейчас Калита смотрела на его узкую, но крепкую спину, затянутую в небесно-голубой камзол.
— Он ему зачем-то нужен. Видимо, он знает, как получить доступ к Источнику с помощью нашего друга… Думаю да, если Антона там не будет, то и Единый не явится. Во всяком случае, мы не сможем предсказать его появление там.
— Значит, все просто и понятно. Мне нужна твоя помощь, — сверкнула глазами Калита.
Соф только неодобрительно покачал головой.
— Я догадываюсь, что ты задумала. Это чистое самоубийство, Энжи, подумай.
— Заткнись! Я не собираюсь стоять и наблюдать, как Матерь убивает и нас, и людей из-за своего желания обрести больше власти! Через четыре часа. Жду тебя.
На сборы много времени не ушло, хотя руки Калиты немного дрожали. Может, Соф прав, и ее затея — безумие? Идти против воли Матери… Если Геора выпивает Безликих, то что помешает первородной провернуть тот же номер и с Седьмой? Пусть Калита и принадлежала к Старшему Кругу, но их мощь была несопоставима.
Если ей нужно вырвать Антона из лап жрецов Единого, то сначала надо к нему подобраться. Но проблема в том, что его местонахождение не только скрыто от взора богов силой Единого, но и в том, что Калиту засекут за полсотни лиг. Надо стать незаметной. И для этого был один способ.
Так. Кинжал, короткий меч, лютня. Человеческая одежда, белье, мошна с золотом — сборы были почти привычными. Вот только вернуться в Пантеон и перевести дух у нее не получится. Не в этот раз. Так что надо предусмотреть все варианты. Достаточно ли она взяла денег? Может, взять еще кошель? Нет, вроде хватит.
За час до назначенного срока Калита покинула Пантеон и отправилась в мир смертных. Прыжок на один из алтарей, что находился на восточном побережье Таллерии, где-то на территории Паринии. Это была маленькая часовня в небольшой рыбацкой деревеньке, в двух днях пути от ближайшего крупного города.
На улице была ночь. Лишние свидетели им ни к чему.
Соф опоздал, но пришел.
— Слушай, ты уверена? — спросил Мудрец, но покорно двинулся за богиней.
Сейчас они отходили от святилища в сторону деревенского кладбища.
— Не хочешь помогать — так и скажи, — огрызнулась Калита, перешагивая через один из могильных камней.
Тут все еще предпочитали хоронить мертвых в земле, а не сжигать, как в Клерии или дальше, на запад.
— Слушай, Энжи, ну не надо…
— Надо! Я тебе все сказала, Соф, я не собираюсь стоять и смотреть, как Геора ведет нас к пропасти… О! Вот и он!
Шестой и Седьмая остановились перед невысоким холмом, в котором угадывались очертания кургана. Могильнику было несколько тысяч лет, если не десяток — когда-то высокая насыпь почти полностью сравнялась с землей и если бы не многочисленные камни, то она бы уже полностью исчезла. Хотя тут постаралась и древняя магия.
Не говоря больше ни слова, Калита протянула вперед руку и направила вперед свою силу — будто пыталась что-то нащупать. Около минуты ничего не происходило, однако после пласты земли раздвинулись и оголили содержимое древнего захоронения. Два скелета, крупный, мужской и рядом с ним — поменьше женский. Удивительно, но оба костяка сохранились, хотя за такой срок кости должны были превратиться в пыль.
Не обращая внимания на кислую мину Софа, Калита ступила вперед и подхватила руками один из черепов — что поменьше, женский. На кости рядом она старалась не смотреть. Слишком это было мучительно.
— Вот. Действуй, — сказала она Шестому, протягивая богу-мудрецу череп.
— Ты уверена? — в последний раз спросил Соф.
— Уверена. И слушай молитвы. Когда придет время все исправить, я позову тебя. Или позовет Антон.
Соф серьезно кивнул, после чего обхватил двумя руками череп.
— Надеюсь, ты переживешь эту авантюру, Энжи — сказал Соф напоследок.
— Я тоже очень на это надеюсь, — ответила Калита.
После этого Мудрец стал колдовать. Пропуская силу через череп, он потянулся к Барду. С одной простой целью — поменять их сущности местами. Вытолкнуть божественную суть Калиты в череп, оставив только то, что связывало ее и этот осколок кости.
Ведь это был единственный способ незаметно подобраться к Антону, которого сейчас стерегли и жрецы Единого, и его Безликие.
Для этого Калите снова нужно стать простой смертной без каких-либо божественных сил, снова стать той, кем она была тысячи лет назад — простым бардом Энжи.
Глава 1. Клетка
Мы были в пути уже две недели. Первые сутки после боя меня держали в глубокой отключке и на любые попытки прийти в сознание был один ответ — удар чем-нибудь тяжелым или крепким по голове. Следили при этом за мной невероятно внимательно, так что даже прикинуться спящим у меня не получалось: как только я приходил в сознание, рядом с моей клеткой материализовывалось несколько жрецов и десяток солдат, после чего меня отправляли в глубокий нокаут.
Позволили мне прийти в себя только на третий день, но лучше бы я был в обмороке. Очнулся я от того, что мне в горло вставили трубку и стали заливать какую-то дрянь. Очевидно, подобная процедура практиковалась на Таллерии не слишком часто, точнее, палачи это делали, чтобы жертва начала захлебываться, так что я ожидаемо закашлялся. Тогда же я и почувствовал на языке давно забытый отвратительный вкус, который плотно ассоциировался у меня с пытками и лишениями. Это был отвар, блокирующий ментальную магию.
— Не дергайся, магик! — прорычал на гонгорском огромный боец, что держал меня под правый локоть.
При этом он опасливо косился на мою железную руку, которая сейчас хватала воздух.
В ответ я только прорычал что-то невразумительное, так как был жестко дезориентирован, да и чувство утопления это не то, от чего хотелось бы проснуться. Я попытался рвануться в сторону и схватить бойца хоть за что-нибудь — только дайте дотянуться и я порву кого угодно хоть двумя пальцами — но вдруг осознал, что начинаю чувствовать правую руку все хуже и хуже, именно ниже локтя. Буквально через несколько мгновений вместо подвижной и такой уже родной стальной руки ко мне был прикреплен мертвый кусок железа.
Осознание того, что меня вновь сделали калекой, только усилило мою ярость, и я начал вырываться с удвоенной силой, попутно пытаясь выплюнуть и трубку, и зелье, которое один из жрецов в своей форменной робе с кругом на груди пытался залить в мое горло.
— Держите крепче, олухи!
После этой команды на меня навалилось еще несколько человек, чем практически впечатали в стенку клетки, установленной на телеге. После чего экзекуция продолжилась.
В какой-то момент я осознал, что мне проще дать залить в меня зелье, чем пытаться вырваться, рискуя повредить горло — трахеотомию тут точно делать не умели — так что я притих. Главное, чтобы опять не били по голове, потому что боль была ужасная. Какое мне обеспечили сотрясение? Средней тяжести — так точно. Пока меня держало пять человек, я не мог в полной мере оценить ущерб, нанесенный моей голове, однако уже через три минуты, когда кувшин с отваром опустел, меня отпустили, и я смог встать на ноги. Точнее, попытался, но меня почти сразу же повело, а к горлу подкатила тошнота. Если блевану — все повторится, а трубка с воронкой на конце, которая прибыла прямиком из пыточных застенков — я когда-то имел удовольствие познакомиться и с такими инструментами заплечных дел мастеров — и так разодрала мне горло и язык. Во рту чувствовался вкус крови.
Бросаться пустыми угрозами, зыркать глазами или угрожать своим пленителям я смысла не видел. Вообще, угрозы — это пустое сотрясание воздуха. За прошедшее десятилетие я выучил один простой урок: не верь никому на слово. Если человек может что-то с тобой сделать, он не будет тебе угрожать и как-то предупреждать. Он просто возьмет и сделает. Сыплют же угрозами только неуверенные в себе слабаки, которые пытаются не столько напугать окружающих, сколько приободрить самих себя.