Страница 40 из 92
Глава 14
Глава 14
— Какой тяжелый и в то же время — веселый день — говорит Рыжик, отодвигая жалюзи на окне и выглядывая наружу, туда, где внизу под ними раскинулся ночной город. Мириады огней, неоновые вывески рекламы, фары и стоп-сигналы автомобилей… Токио никогда не спит, у него есть часы пик, когда город лихорадит передвижениями миллионов людей, стремящихся попасть на работу, на учебы или домой… а во все остальное время Токио не прекращает жить ни на секунду.
Некоторое время она смотрела на феерию жизни ночного города далеко внизу, подсознательно ожидая, что Бьянка поймет ее состояние, услышит нотки в ее голосе и подойдет, обнимет ее сзади и они будут вот так стоять и смотреть вниз… просто стоять и смотреть… и она будет чувствовать ее теплое дыхание на своем затылке…
Но… нет. Конечно — нет. Бьянка порой была на удивление несообразительной, особенно по части человеческих взаимоотношений. Рыжик немного рассердилась. В конце концов она поддержала Бьянку и весь день была рядом с ней, даже когда было скучно и утомительно, а уж сидеть в приемной у Большого Босса и вовсе было дело неприятным. Минуты просто в часы превращались. И… было еще кое-что, что ее раздражало. Что не давало ей покоя. Она метнула быстрый взгляд на кресло, где крепким сном спала эта… новенькая. Целый день на ногах, целый день решала задачи, проводила встречи, устала. Вот и заснула, едва сев в кресло, аж похрапывает…
— В душ пойдешь? — спрашивает у нее Бьянка откуда-то сзади, и она напрягается. В душ? Почему она спрашивает? Не хочет мыться одновременно, ей нужно пространство, как обычно во время ее приступов гениальности? Нет, во время таких вот приступов она и не моется целыми днями, сидит в одной футболке перед монитором и карандаши жует…
— Тут же две ванные комнаты. И джакузи — отвечает она, не повернувшись: — можешь занимать любую, я не буду тебе мешать… — в последних словах у нее слишком много обиды, любой человек бы уже понял. Любой нормальный человек. Но Бьянка — не любой человек. Она не понимает, что такое ревность, не испытывает сама и никак не может понять, что ей — больно. Больно то того, как быстро ее отодвинули в сторону, стоило появится сперва этому Кенте, тоже мне мистер Джей, сперва она думала, что обозналась Бьянка, что не может такого быть, чтобы внутри у школьника вторая личность сидела, да еще и в пару к Бьянке — гениальная по-своему. Но потом поняла, что у школьника крыша-то совсем улетела, как и положено Мистеру Джею и сладкому пуддингу Бьянки. Причем, судя по всему — улетела в том же направлении, куда улетела и ее, Бьянкина крыша. Такой романтический полет рядышком, крыло к крылу. И это еще полбеды, она смирилась с тем, что в фокусе внимания Бьянки появился парень… в конце концов у каждой девушки может быть парень.
И тут появляется эта… эта выскочка! Рыжик еще раз бросается взгляд на кресло, где, раскинув ноги и похрапывая спит выскочка. И ничего в ней такого нет, думает она, тощая выдра с гонором, везде «я», да «я», чего толку-то? Конечно, она знает как мошенника поймать, она сама — мошенница и дочка мошенника, пробы на ней ставить некуда…
Ее обнимают сзади. Руки, теплое дыхание в затылок… тепло и мягко. Ей становится тепло.
— Я потому и спрашиваю, что хочу с тобой вместе в душ пойти — дыхание Бьянки и ее шепот на ушко…
— Ты нимфоманка — ворчит Рыжик, хотя у нее внутри все уже растаяло и потекло разноцветными лужицами по асфальту: — тебе все мало.
— Да, я такая. — ее кусают сзади за ухо и Рыжик едва сдерживает себя, чтобы не застонать от блаженной истомы.
— Я грязная… — вяло пытается сопротивляться она.
— Обожаю грязных девушек… — отвечают ей сзади. В этот момент «выскочка» на кресле ворочается и издает какой-то звук, не то всхлип, не то стон и они замирают.
— Не надо, пожалуйста… — всхлипывает во сне «выскочка» и Рыжик моргает. Что это с ней? Как такая вот стерва, сучка и дрянь — может быть такой беззащитной во сне?
— Она впечатляет, не правда ли? — говорит Бьянка и по тому, что теплое дыхание больше не ощущается на ее затылке, Рыжик понимает, что прямо сейчас Бьянка смотрит на это самое кресло.
— Кто бы мог подумать, что в этом хрупком теле проживает такой монстр… — медленно говорит Бьянка: — ты видела, как она управляющего заставила написать заявление об увольнении? Она ж его просто скомкала как мокрую бумагу. Скомкала и выкинула в урну…
— То же мне велика заслуга — ворчит Рыжик, не желая признавать заслуги «выскочки»: — да он у тебя украл за это время сотни миллионов, а она его просто так отпустила! Подумаешь… если бы она была такой, как ты о ней думаешь, то он бы легко не отделался!
— Хм… так ты не знаешь… — звучит голос и теплое дыхание в затылок возвращается, а с ним — и легион пронизывающих до самых пяток мурашек, которые маршируют по ее спине и шее, заставляя краску бросится в лицо, а дыханию — стать частым и поверхностными. Она прикусывает губу, чтобы не застонать.
— Ч-что я не знаю? — спрашивает она, поведя плечами, подставляя себя под это теплое дыхание и легкие касания…
— Она оставила его без ничего. Раздела до нитки. И как… этот урод думал, что спрятал деньги в криптовалюте, потому он так уверено написал заявление. Выходя из своего кабинета, он еще думал, что у него есть деньги. Бывшего кабинета, конечно же.
— Что? Но… как? — она повернулась лицом к Бьянке: — как это возможно? Она что, такая страшная, что он испугался? Нет же… нет. Ты говоришь, что выходя из… она украла его деньги?
— И даже не спрашивай меня как. Я сама едва поняла… жаль, что схема одноразовая… помнишь, мы выходили из кабинета, давали ему время подумать? А до этого я просила управляющего подойти к графикам на доске?
—… да — кивает Рыжик. Было такое.