Времена не выбирают

— Я же сказал — знаете, — рассмеялся Пётр Алексеич. — Ему велено учинить литейные мастерские, где старые пушки будут переливать по новым образцам. Посему сержант Корчмин поедет к нему немедля, ради устроения того литья и испытания орудий.

— Буду отписывать твоему величеству обо всём, — с готовностью отозвался Василий. — Полагаю, как раз к лету и управимся, и с новыми пушками, и с зарядами к оным… А что в том кладе, поручик?

— Тебе понравится, — вместо командира ответил Орешкин. — Есть кое-что, основанное, возможно, на твоих же проектах, только на нашем техническом уровне. Короче, наберись терпения, увидишь.

— Ежели ничего не переменится к лету, то проедемся …как вы там изволили выражаться — «по местам боевой славы», — хмыкнул государь. — С этим вопросом покончим до времени… Скажи-ка, братец, — это было адресовано персонально Евгению, — что мой сын? Я его к тебе отсылал.

— Хороший будет …полковник, — покривился командир, постаравшись выразить своё мнение как можно мягче.

— Ясно, — Пётр помрачнел. — Что-либо поделать с сим можно?

— Он ничего не примет от тебя и от тех, кого считает твоими друзьями. Поработали над ним на совесть, искалечили пацана, чтобы вырастить из него твоего врага. Извини, но лично я через эту стенку не пробьюсь.

— Я тоже попыталась, — со вздохом призналась Дарья. — Лучше бы он меня в ответ обругал, честное слово.

— Вы уверены, что никто не сможет ничего переменить? — каким-то странным тоном спросил Пётр.

— Я знаю того, кто сможет, — раздался спокойный голос Кати. — Наш Гриша.

— Точно, — оживилась Дарья. — Он у нас на глазах вырос. Его парни постарше уважают, есть за что… Родной мой, отдашь Алёшу к нам в учебку?

— Гришка из него быстро человека сделает, — подтвердил Евгений.

— У Алексея нет друзей того же возраста, — продолжала Катя. — Вокруг одни взрослые и каждый силой тянет его к себе. Результат налицо. Надо пристроить пацана в компанию сверстников, пока не стало слишком поздно, и какое-то время не лезть в его жизнь. Гриша правильный парень, всё сделает как надо.

И невооружённым глазом было видно, как Петру Алексеичу не нравится эта идея. Какой ни есть, а единственный сын и наследник. Но и растить в собственном доме злейшего врага тоже не хочется.

— Подумаю, — сказал он, так и не приняв однозначного решения. — Впрочем, ежели ваш Григорий с ним общаться станет, тому препятствий не вижу. Велю, чтоб парня к сыну моему допускали. Как устроить их знакомство — придумаете.

Сам при этом так поглядел на молодую супругу, что Дарья порозовела от смущения, а все присутствующие всё прекрасно поняли: он явно рассчитывает в скором времени обзавестись другим наследником.

— Всё на сей день? — спросил он.

— Есть один вопрос, который стоит решить, не откладывая, — ответил Евгений. — Дитрих Кауфман просится в нашу роту.

— С чего это?

— Он знает о нас. Догадался чуть ли не в первый же день.

— Не многовато ли будет офицеров на полуроту?

— Специфика: мы строем на строй не ходим. Штатная численность взвода у нас никогда не была больше двадцати человек, а у снайперов редко до двенадцати доходила. Но офицер нужен при каждом подразделении. Потому — да, Дитрих лишним не будет. Станет командовать новенькими, он с ними скорее общий язык найдёт, чем мы.

— В лейб-гвардию он сможет перейти из полка токмо с понижением в чинах.

— Сказал — согласен хоть рядовым.

— Быть по сему, — Пётр хлопнул ладонью по столу. — Станет у вас четвёртым сержантом, коли так.

— Теперь у нас всё, — сказал Евгений. — Какие будут приказания?

— Особых не будет. Всё как ранее уговорено.

— Тогда я пошла Карла сторожить, моё дежурство, — поморщилась Катя. — Как он меня достал…

— Сама его в плен брала, теперь страдай, — поддел её Пётр Алексеич.

— Да уж, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Куда я денусь.

Интермедия.

— …Не особенно много у вас тех, кто гишторию любит так, как ты. Верно ведь?

— Ты прав. Многие считают, что это им в жизни не пригодится.

— А ты с чего взялась её изучать?

— Вот за это я точно должна тебя благодарить, — сказала Катя. — Вернее, город, который ты построил. Я совсем малявкой была, когда родители повезли нас туда, походить по музеям, посмотреть на живую историю. Мне было десять лет. Росла, как все. Училась плохо, дралась с мальчишками — Даша не даст соврать. А когда побывала в твоём городе, походила по улицам, посмотрела на дома… Там этот пласт истории можно было буквально руками пощупать. Вот тогда меня до костей пробрало, до самого донышка — что живу на земле, где есть такая красота, и ничего о ней не знаю… Знакомое тебе чувство, верно?

— Души наизнанку выворачивать тоже тогда научилась? — хмыкнул Пётр.

— Нет, позже. Но тогда я вернулась домой совершенно другим человеком.

— Взялась за ум, засела за книги, это правда. Хотя с мальчишками драться не перестала, — с улыбкой напомнила Дарья. — А город действительно один из красивейших в мире.

— И где же я его …построил? — последовал вопрос — как обычно, с обычной петровской подковырочкой.

— Не скажу, — в тон ему ответила Катя, скрестив руки на груди. — Сам поймёшь, когда увидишь. Я могу составить описание места, запечатать и отдать тебе, хоть сейчас. Но с одним условием: вскроешь пакет, когда однозначно решишь, что городу быть именно в том месте. Идёт?

— Идёт.

[1] Жан-Батист Кольбер, маркиз де Торси, племянник небезызвестного Кольбера, тоже Жана-Батиста, и министр иностранных дел при Людовике Четырнадцатом.

[2] Луи-Франсуа-Мари Ле Телье де Барбезье — военный министр, третий сын маркиза де Лувуа, тоже военного министра. Зарекомендовал себя на этом посту не лучшим образом и внезапно умер в возрасте 32 лет 5 января 1701 года.

[3] Мишель Шамийяр — генеральный контролёр финансов, с января 1701 года ещё и государственный военный секретарь.

[4] Вдова Фёдора Алексеевича.

[5] Вдова Ивана Алексеевича.