Страница 63 из 166
Дарья сама не знала, почему вела себя сейчас как маленькая девочка. Почему, когда Стас крикнул, что у него только две руки и сам всё разом не запустит, выхватила фитиль из жестяного ведёрка, зажгла и принялась поджигать запальные шнуры ракет. Почему это так обрадовало, хотя видела, как недоверчиво косились на неё господа бомбардиры — сержант Корчмин и его напарник-солдат.
Всего один взгляд в сторону площадки, откуда стартовали в небо самые крупные ракеты — и многое стало понятно. Если она сама вела себя как девчонка, то там с горящим фитилём в руках бегал от ракеты к ракете великовозрастный мальчишка, точно так же по-детски радовавшийся каждому «бабаху» и огненному шоу.
«Наверное, это заразно, — подумала Дарья, возвращая фитиль в ведёрко: все ракеты с этой стороны уже были запущены. — Теперь не удивляюсь, что ему удалось всю страну вот так же своей мечтой заразить, волны и до нашего времени докатились…»
С той площадки стартовала последняя ракета и бомбардиры зажгли два масляных фонаря: теперь было можно. В их тусклом желтоватом свете Дарья разглядела две приближающиеся фигуры. Рыцарь и его верный оруженосец, как она в шутку прозвала этих двоих. Сердце снова дало сбой.
— Тебе, Дарья Васильевна, зачем было за фитиль хвататься? — спросил он, ещё даже не войдя в освещённый фонарями круг.
— А здесь зрителей нет, только участники, — ответила Даша, с огромным трудом сохраняя хотя бы внешнее спокойствие. Оставаться невозмутимой в
Не обращая внимания на окружающих, Пётр Алексеевич подошёл вплотную.
— Понравилось? — спросил он, кивнув в сторону площади.
— Спасибо вам! Совсем как у нас, — с улыбкой ответила она, подышав на озябшие пальцы: опять выскочила без перчаток. И осеклась, встретившись взглядом с
Многоголосый гам, доносившийся с площади, вдруг куда-то подевался… Она не так хорошо читала в душах людей, как брат и сестра. Но здесь прямо-таки заглавными буквами было написано: «Не выпущу». Ощущение, мягко говоря, не из приятных. Слава Богу, хотя бы не демонстрировал своего настроения присутствующим, не давал воли рукам.
— Сделал, чтоб тебе радостно было, — негромко сказал он. — Отчего опечалилась, Дарья Васильевна?
— Скучаю по дому, — ответила она, и её слова были чистой правдой. — Вспоминаю, как всё было, и становится грустно, что это уже никогда не вернётся.
— Ты верь и молись, и сбудется по вере твоей, — ответил он. — Идём.
И подал руку.
— Боишься? — он заметил её невольную заминку.
— Нет, — тихо сказала Дарья. — Я тебе верю.
Она снова услышала гомон толпы. Время, растянувшееся, словно капля густого сиропа, опять вернуло свой прежний бег. На мгновение она отметила совершенно ошалелую физиономию Стаса. Лица прочих видеть не могла — не добивал слабосильный масляный фонарь — но в том, что они испытывали сходные чувства, была уверена на сто процентов.
Волнение сразу куда-то подевалось. Есть смысл переживать, когда имеется какая-то неопределённость. Сейчас всё было предельно ясно.
Впрочем, последнее слово ещё не сказано, и право на это слово — у неё.
[1] Пётр Матвеевич Апраксин. В реальной истории после нарвской катастрофы и пленения шведами Ивана Трубецкого занял пост Новгородского воеводы. Брат второй жены царя Фёдора Алексеевича — Марфы Апраксиной.
[2] В оригинале было «ВДВ»
[3] Леонтий Магницкий, один из первых преподавателей школы в Сухаревой башне, автор учебника арифметики.