Времена не выбирают

Судя по тому, что в России даже смутного слуха об успехах и прорывах зарубежного военпрома не гуляло — а Пётр Алексеич бы точно дознался, он был в этом смысле дотошный — гости с «той стороны» в техническом развитии Европы не участвовали вообще. Отдыхали себе на лесных курортах французской Луизианы[2], били бобра на мех, воевали с индейцами. А если судить по их репликам в том трактире, то в истории они разбирались примерно так же, как сама Катя в хиромантии. То есть слышали, что такая есть, и только. И вот это обстоятельство она считала диким, невероятным везением. Оппоненты, получается, находятся в равных условиях не с «Немезидой», а с местными. Образно говоря, сидят к будущему спиной. И здесь как никогда ярко проявилась огромная разница в подготовке бойца с «той стороны», и с «этой». Да, узкие спецы, конечно, могут достигать впечатляющих успехов в своём деле. Но во всём остальном они будут ниже среднего для обывателей уровня, так как при узкой подготовке не остаётся времени даже на изучение элементарных вещей, известных всем.

Помните, великий сыщик Шерлок Холмс удивлялся, когда доктор Ватсон говорил ему о вращении Земли вокруг Солнца? Вот это оно и есть, наглядно.

Конечно, не стоит делать далеко идущие выводы. Может, среди них тоже есть умники различных направлений, кто знает. Но пока факты говорят об обратном: на европейский ТВД препожаловали отборные вояки, ни в чём не уступающие «немезидовцам» в части боевой подготовки, но значительно «проседающие» в плане общих знаний. Пока стоит исходить из этого.

Что получит Карл, кроме головной боли? Отменную «спецуру» с хорошо развитым самолюбием и крайне примитивными знаниями во многих иных сферах. Кем они будут при нём? Скорее всего, тем же, чем стала «Немезида» для Петра поначалу — спецназом, инструкторами в боевой подготовке гвардии. Шведские драбанты с каролинерами и сами драться неплохо умеют, но если их прокачают ещё и эти ребята, то под условной Полтавой русской армии придётся несладко.

Словом, пока четверо всадников, пользуясь улучшением погоды — лёгкий морозец прихватил дорожную грязь, сделав езду чуть более комфортной — двигались в сторону, где предполагалась встреча с Карлом, события в мире шли своим чередом. Где-то по-старому, где-то по-новому. Но все они без исключения были так или иначе связаны друг с другом. И наши всадники были далеко не последним звеном в той цепи, что зовётся историей.

4

— Теперь быстро доедем, — с едва заметным оттенком радости сказал отец Адам, когда они сменили лошадей в правобережной деревне, уже в землях Речи Посполитой, куда поспешили выехать как можно скорее. — Хорошая дорога, хорошая погода.

— И хорошие новости, — отметил Владислав, не без иронии глядя на святого отца. — Я прав?

— Вы наблюдательны, сын мой, далеко пойдёте, — улыбнулся иезуит. — Да, мне передали послание. Его величество назначает нам встречу.

— Слава Богу, это безумие скоро закончится. Но давайте поспешим, святой отче. В этих местах стоит опасаться русских разъездов…

Последних в этих местах действительно стало многовато, приходилось выдавать себя за посланцев из Сандомира, которые искали поддержки в том числе и у Петра. Русские драгуны указывали, что если господа конфедераты желают встречи с его царским величеством, то пусть направляются в сторону Смоленска. Ксёндз сердечно благодарил за сведения.

— Наверняка московит готовится к осаде, — предположил он, когда посторонние уже не могли их слышать. — Но в Смоленск мы не поедем… Сын мой, — он обратился к Запольскому, словно экзаменуя его. — Как вы полагаете, где его величество Карл Двенадцатый ждёт нас?

— Раз не свернули с дороги, ведущей на север, святой отче, то с большой долей вероятности мы держим путь либо в Могилёв, либо в окрестности этого города, где схизматики ждут свой черёд получить батогов от его величества, — весело, даже немного беспечно ответил юноша, слегка поправляя шляпу. — При всех своих несомненных талантах король вряд ли мог успеть дойти до Гомеля — чему я был бы несказанно рад, если честно.

— У вас будут самые лучшие рекомендации от меня, сын мой.

Умный, цепкий, опасный молодой человек подавал большие надежды. Он не проявлял никакого рвения в части служения церкви, что сразу ставило крест на его возможной карьере в ордене Иисуса, но делу — их общему делу — был предан безусловно. Да, ему придётся много платить, ибо привык жить на широкую ногу. Однако если юноша обратит на себя внимание не только маркиза де Торси, но и шведского короля, то блестящая карьера ему обеспечена. Лет через двадцать на политическом горизонте Европы может взойти новое светило.

Если только этого мальчишку не убьют на очередной дуэли.

Интермедия.

— …Вы с Петром Алексеичем прям как наши папа с мамой, — печально проговорила сестрёнка. — Смотрю на вас со стороны, и страшно становится.

Аналогия для семьи Черкасовых и впрямь грустная. Но Дарья, вздохнув, только поправила парадную мантию, наброшенную на плечи.

— Даша, не вертись, я ещё с эскизом не закончил, — сказал ей художник, одетый совершенно не по моде этих времён, а в полевую «цифру».

Его манеру живописи после ошеломляющего своей реалистичностью графического портрета солдат-девицы Катерины при дворе уже оценили. Имя Игоря Старцева зазвучало в салоне царевны Натальи Алексеевны, потому прославленные генералы и знатные дамы выстроились в очередь за заказом. Правда, всем пришлось смириться, что сперва талантливый русский живописец создаст портреты его величества Петра Алексеевича и ея величества Дарьи Васильевны, и лишь затем приступит к галерее иных персон. Игорь закономерно возмутился: мол, какого хрена? «Я вам тут Рубенс, что ли? Я солдат, а не художник!» На что получил однозначный государев ответ: «О том, кто ты ныне, я сам стану судить. Тебе на войне не место». И своей волей исключил Игоря из списков лейб-гвардии. Хоть отставка и была почётной, с повышением в чине до сержанта, дарёной шпагой с серебряным эфесом и правом ношения мундира, но «немезидовец» обиделся не на шутку. Смягчило лишь то, что Пётр велел начинать писать портреты не с него, а с Дарьи. Чем Игорь, собственно, и занялся. Предполагалось, что он создаст два её портрета — парадный и «домашний», с маленьким сыном на руках.