Страница 16 из 17
– Шутишь? – огрызнулся Роман. – В этом городке даже волочиться не за кем. Одни замужние дамы, девиц по пальцам перечесть. И то за всеми бдят кумушки да маменьки.
– А че тебе замужние не по нарву? – ухмыльнулся Загорский. – Они очень даже ничего, особенно у которых мужья стары. Так сами и льнут на балах.
Неожиданно послышался громкий звук хлопнувшей калитки. Распахнутые от духоты окна пропускали все звуки вечернего городка. Андрей немедля выглянул в окно и бросил через плечо другу:
– Погоди, Роман, кто-то пришел.
Пошатываясь на ногах, Загорский направился наружу, зная, что хозяина нет дома, и придется самому узнать, что надобно той женщине, которая вошла во двор. Он вернулся обратно спустя четверть часа, не забыв наведаться в погреб, и прямо из горла отпивая вино.
Остановившись на пороге общей комнаты, Андрей провел пьяным взглядом по трём гвардейцам и нахмурился, пытаясь вспомнить какого именно Измайлова желала увидеть эта несносная кокетка. Однако поход в погреб напрочь отбил точное имя гвардейца. Мотнув головой, Загорский решил позвать того, который еще был в состоянии стоять на ногах.
Оглядев пьяного вдрызг Александра, развалившегося на диванчике и уже второй час храпящего на весь дом, и далее переместив взор на Кирилла, единственного трезвого в их компании в этот поздний час, Андрей решил остановить свой выбор на последнем. Кирилл в эту минуту что-то резво строчил пером по бумаге, то и дело поднимая глаза в потолок и что-то бурчал, словно подбирая рифму.
– Эй, стихоплет! – обратился Андрей к нему. На его окрик Кирилл даже не поднял глаз, сосредоточенно продолжая свое действо и шурша пером. – Измайлов! Тебя там эта… как ее, – мысль опять ускользнула из пьяной головы Загорского и он добавил: – э… барышня дожидается на улице. Выйди!
– Барышня? – удивился Кирилл, переводя взор на Андрея.
Нахмурившись Измайлов быстро отложил перо и приблизился к распахнутому окну, И правда у вишни стояла дама в светлом платье и кружевной шали, изящная и темноволосая. Нечто знакомое было в ее облике и невероятно притягательное.
– Ага, и самая прехорошенькая во всем городке, это точно. И если ты не поторопишься я сам составлю ей компанию для разговора.
Вмиг обернувшись на пьяного друга, Измайлов пригвоздил его предостерегающим взором.
– Ты, Загорский, полегче. Дама пришла ко мне. Я и выйду к ней, а ты не суйся, – буркнул Кирилл и, набросив на плечи мундир и на ходу застегивая его, устремился на улицу.
Она стояла к нему спиной, вполоборота, но уже с крыльца Кирилл отметил ее знакомые темно-каштановые локоны и грациозный стан с тончайшей талией в светло-зеленом платье. Кружевная шаль покрывала ее плечи, а изящная ножка в туфельке виднелась из-под подола. Она стремительно обернулась, видимо заслышав его тяжелые шаги, и Измайлов тут же глухо выдохнул. Нет он не ошибся, это была она собственной персоной, Оленька Трубецкая, та самая, которая два дня назад сыграла с ним злую шутку с поцелуем, и которая последние дни занимала все его мысли.
Сейчас в этом полумраке замирающего дня, она показалась ему еще краше чем утром, когда он мельком видел ее в ресторации на завтраке. И его сердце вмиг сильно забилось, ведь утром в ресторане она даже не взглянула в его сторону, пройдя мимо со своим отцом. А теперь каким-то чудом она оказалась здесь и искала именно его. В это было невозможно поверить, но Кирилл отчаянно хотел поверить в этот сон, потому как даже теперь он уже два часа сочинял любовную поэму в ее честь, хотя совершенно не умел слагать стихи.
Опешив в конец от появления этой прелестницы здесь, Измайлов на миг замер в трех шагах от нее и лишь когда ее светло-серые чарующие глаза остановились на его лице, невольно выдохнул:
– Вы меня искали, сударыня?
Девушка нахмурилась и окинула его с ног до головы странным взглядом. Он сделал еще один шаг к ней, протягивая руку для поцелуя. Она же невольно попятилась от него, смущенная его порывистым поведением, а более горящим взором, который он устремил на нее.
– Нет. Не вас, штабс-капитан, – холодно заявила Ольга, проигнорировав его жест, и руки не подала.
– Как же? – удивился Кирилл, опечаленно опуская руку. – Мне сказали, что вы меня спрашивали.
– Мне нужен поручик Измайлов. Не вы.
– Это мой брат. Вы его ищете? – спросил он и тут же его сердце пропустило сильный болезненный удар из-за того, что эта прелестная девица пришла к брату, а не к нему.
– Именно, – прочеканила Ольга уже недовольно. – Видимо ваш подвыпивший друг перепутал. Я говорила ему об Александре Григорьевиче, не о вас. Мне надобно немедля с ним поговорить.
– О чем же? – с ревностью вдруг выпалил Кирилл, чувствуя, что ему не по душе интерес Ольги к брату.
Он прекрасно знал, что Алекс гораздо красивее и эффектнее его внешне. Возможно только военной выправкой и ростом Кирилл не уступал ему.
– Вы дерзки, сударь, – возмутилась Ольга, тут же вновь сделав вывод, что молодой человек совершенно лишен светского кокетства и умения скрывать свои чувства. И словно ребенок расспрашивал ее о том, что похоже задело его. – Я не собираюсь обсуждать свои дела с вами. Позовите брата или я сама войду в дом.
Понимая, что она не сделала этого раньше боялась скомпрометировать себя, Кирилл как-то зло заявил:
– Он пьян и спит, потому не выйдет к вам.
Видя, что он специально решил навредить ей, оттого что она выставила его в дурном свете два дня назад, Ольга с вызовом заявила:
– Значит разбудите его! Это вопрос жизни и смерти! Вы можете этого понять, штабс-капитан? Ваша месть сейчас совершенно не к месту!
– Я мщу? – опешил Кирилл, понимая, что она не верно считала его порывы теперь. В эту минуту им владела ревность, а не как не месть. Однако ее слова вызвали у него живой отклик. А если действительно это касалось чьей-то жизни? – Извольте, я позову его, только вряд ли он сможет выйти к вам, он едва стоит на ногах.
– Будите! Скажите мое имя, он выйдет, я не сомневаюсь, – отрезала холодно Ольга.
На удивление обоих, старший Измайлов смог подняться с кровати и выйти на улицу. Увидев Трубецкую, он с удивлением спросил:
– Ольга Николаевна, что вы хотели?
– Мне надобно с вами поговорить, сударь, – заявила она, стараясь не вдыхать винные пары, которым разило от поручика.
Похоже он пил не вино, а нечто более крепкое. Он стоял перед ней в одной мятой рубашке и штанах, небрежно заправленных в сапоги. Она чуть отступила от него на шаг, отмечая его красные глаза и заплывшее от сна лицо. «И из-за этого пьяного гвардейца, Ирочка так страдает» – думала недовольно Оля, не понимая ничего в этой странной зависимости сестры.
– Слушаю, – произнес он.
– Ирина отравилась, наглоталась порошков. Доктор говорит, что спасти ее может только чудо, – выдохнула Ольга.
По лицу Измайлова прошла тень, и он едва осознал, что девушка говорит о жутких вещах.
– Господи! Зачем она это сделала? – воскликнул он тут же, ничего не понимая.
– Из-за вас, сударь! Вы же никак не можете унять свои порывы! – обвинительно заявила девушка. – Не думаете о том, что другие люди могут пострадать!
– Вам не в чем обвинять меня, Ольга Николаевна, я люблю вашу сестрицу, и никогда этого и не скрывал.
– А лучше бы скрыли! И не портили жизнь порядочным людям.
– Довольно! – выпалил он гневно. – Я не намерен выслушивать от вас опять эти нотации. Говорите, что вам угодно и уходите.
– Она зовет вас! Вы должны немедля пойти со мной, я очень боюсь за нее.
– Должен?
Побледнев, Измайлов даже протрезвел, ведь слова младшей Трубецкой задели его за живое. Он не мог оставаться спокойным после них, но и не мог показать свою ярую заинтересованность в судьбе Ирины. Он понимал, что надо вести себя осторожно, чтобы не навредить ей.
– Именно, – кивнула Ольга. – Это ваш долг. Ведь только из-за вас Ирина так страдает!
– Извините меня, мадемуазель, но я не могу прийти к ней.
– Отчего же?
– Ваша сестра вчера прогнала меня, как мальчишку! Назвала мучителем и лжецом! – заявил Александр в лицо этой надменной своенравной девице. – И наверняка вы поспособствовали этому. А теперь, когда я стал вдруг нужен, вы пришли за мной? Нет уж, увольте. Я не диванная собачка, чтобы обращаться со мной подобным образом. Потому прошу вас уйти, я более не намерен говорить с вами.