Страница 22 из 31
По одну сторону моя семья. Кровь и плоть. Те, кто с самого детства вкладывал в мою голову понятия о любви и верности исключительно к своей семье. Нарушая правила игры, тебе грозит смерть и изгнание, и аллегория здесь не причём. Всё это на самом деле. Кровь проливается только предателей, тех, кто оставил свою семью. По другую сторону любимая женщина. Та, которую я не могу отпустить. Никогда и не при каких обстоятельствах. И дочь. Моя собственная кровь и плоть. Они тоже моя семья. Как мне выбрать?
Да и возможно ли это? Как мне это сделать?! На чью сторону стать?! На данный момент я размышляю над выбором. И пока я принимаю решение, которое полностью перевернёт мою будущую жизнь, выход только один. Перетянуть её на свою сторону. Уговорить, соблазнить, заставить. Но пока, думаю что мне делать дальше, я страдаю без неё. Она — мой свет, а жить во тьме я не намерен, поэтому…
Машина остановилась возле цветочного магазина. У Громова старшего сегодня день рождения. А значит, наведаемся в гости…
— — Кэт ——
Стоя перед зеркалом в полный рост, что стояло посреди моей новой комнаты, в моём новом доме, я рассматривала свое в нём отражение. Чёрное в обтяжку платье. С огромным разрезом на бедре. Струящийся атлас мягко спадал на пол, покрывая его коротким шлейфом. Высокую грудь прикрывал сатин, верхняя часть платья была пошита так, что ни бретелек, ни рукавов не было предусмотрено. Открытые плечи, пропущенная ткань. Волосы я специально завила крупными прядями, легко пуская их по плечам и спине водопадами
На меня смотрела словно призрачная дама из Зазеркалья. Бедная словно фантом немой боли. Взяла в руки вначале чёрный карандаш вместе с тушью, глаза стали более выразительные. Помадой попыталась придать губам живость спелой вишни. Улыбаться не особо хотелось. Прорисовывая контур, прикрыла глаза, вспоминая вчерашний спонтанный поцелуй. Я то мечтала о поцелуе с Каином. Но мне не посчастливилось стать «неким утешением» для собственного кузена. И хоть по крови мы с ним и не родны, для меня он брат…
Его поступок я могла оправдать лишь тем, что он вчера выпил лишнего и там в полумраке комнаты на него накатило… какие-то воспоминания о любимой когда-то давно, а может и до сих пор, женщине. Отсюда и реакция, уверена, ему также неловко как и мне. Сейчас он придёт извиниться, мы забудем об этом досадном недоразумении и никогда больше не вспомним… Увидев в зеркале силуэт за своей спиной, я медленно обернулась. Волка таким я еще не видела. Элегантный бордовый смокинг. Белая рубашка. Причёска.
Длинная челка на бок.
— Добрый вечер. Твоя знакомая дамочка ждёт в гостиной. Говорит, ты пригласила её.
— Елена Дмитриевна! — Спохватившись кинулась к двери, однако Макс схватил меня под руку. Огромные изумруды жгли зелёным пламенем.
— Тебе не кажется, что нам нужно поговорить о вчерашнем винопитии
Я была согласна с ним, извиниться стоит. Поэтому кивнула, улыбаясь
— Мы с тобой обязательно поговорим. Но, сейчас мне нужно идти. Я должна отдать Варю Елене Дмитриевне.
Мама моего бывшего мужа Егора была единственным человеком, которому я могла доверить свою дочь, поэтому попросила Макса отпустить меня. Он лишь разжал хватку и я тут же побежала в детскую. Громов расстарался для своей единственной внучки. В её комнате было всё. Вообще всё, что только могла бы пожелать шестилетняя девочка. Передавая дочь своей бывшей свекрови, я настрого наказала не подпускать к ней Каина. На что Елена смеясь заявила, что они поедут на дачу. Подышать свежим воздухом, попить молока
За дочь я была совершенно спокойна. Елену считала самым близким человеком. Она заменила мне мать, поэтому ей я доверяла как самой себе.
Вышла в зал, где как раз уже был организован банкет. Столы стояли строго по кругу. Алкоголь с напитками. Горячее. Закуски. И коктейльные мини корзинки с канапе. Неожиданно для себя поняла, что безумно голодна и мне до жути хочется есть. Гостей было много. Я никого не знала. За исключением Туманских. Но, навряд ли это будет проблемой. Громов деликатно знакомил меня со своими компаньонами и знакомыми, представляя дочерью. Друзей у него как я поняла не было только знакомые. Громов не верит никому.
Как же я его понимала.
Я взяла бумажную тарелку и положила себе две тарталетки с икрой, не обращая внимания на остальных гостей. Я не собиралась заговаривать с кем-либо раньше, чем кто-то заговорит со мной.
И уделяя все свое внимание угощениям, я то и дело наклоняясь к столу, выбирая сырные закуски, подсоленные галеты, выщипывала виноградины, старательно оглядывая весь ассортимент, чтобы не пропустить что-нибудь вкусное. В результате, даже не поднимая глаз, вскоре заметила, что стала центром всеобщего внимания.
Аккуратно откусила хлебную палочку и, держа ее в зубах как карандаш, отвернулась от стола.
— Можно и мне откусить?
Глаза. Мои собственные глаза вдруг широко распахнулись от потрясения, я затаила дыхание. Мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь подтверждать увиденное и оставляя в состоянии беспомощной уязвимости. Хотя серьезные мысли исчезли, чувства продолжали безжалостно все регистрировать: синие глаза, немилосердно пронзающие меня взглядом, приятный запах знакомого одеколона, два длинных пальца, спокойно берущие меня за подбородок.
Наконец Каин наклонился и с предельной аккуратностью откусил другой конец хлебной палочки. В этот момент наши губы оказались в считанных дюймах друг от друга. Затем он наклонился для второго укуса. Рукой автоматически схватила палочку хрустящего хлебца и отшвырнула её в сторону. Каин по-прежнему не спускал с меня глаз. Наконец я, сама не зная зачем, шумно втянула в себя воздух и раскрыла рот. Возможно, собиралась закричать. Сердце стучало, как молот, а в глазах помутнело.
— Спокойно, спокойно.
Каин забрал у меня нож, который я схватила со стола скорее на автомате, а затем ловким движением ухватил за запястье. Он спокойно держал меня за руку, словно проверяя пульс. Гладил ладонь большим пальцем, словно утешая.
— В доме полно охраны
Шёпотом взмолилась, глядя ему в глаза: — Уходи отсюда… скорее
— Идём, нам надо поговорить
И не дожидаясь моего ответа, рывком подтянув к себе, потащил из зала в коридоры…
21
Ты в кого-то влюблён, и, как следствие, ненавидишь себя за это. Если так сложилось, что этот кто-то не захотел быть с тобой, то он не твоя судьба… Отпусти. Вселенная обязательно пошлёт тебе другого человека.
— — Каин ——
Тёмные, длинные коридоры. Чего я хочу?! Только одного. Её. Из-за неё я здесь, из-за неё я проигнорировал приказ отца держаться от Громовых подальше. Из-за неё, я отправил во временный отпуск охрану Громова, стоявших на входе у крылечка. Из-за неё я теряю крышу. Она толкает меня на отчаянные поступки. Рядом кто-то прошёл, Катерина подлая Громова во плоти, до боли всадила острые зубки мне в руку и попыталась закричать. Выругался, притянул к себе, заткнув поцелуем. Рывком оторвал от пола.
Ногой толкнул дверь ближайшей комнаты и затолкал в неё. Поставил на ноги, придавил к стене, рот прикрыл ладонью. Понимая всю безуспешность своих попыток, она наконец расслабилась. Шаги стихли… а за дверью воцарилось молчание. Отведя руку в сторону, уставился на свою женщину. Которая явно не была рада нашей встречи.
— Зачем ты пришёл?!
Когда Катя злится, её глаза становятся горьким, манящим шоколадом сладкого, колдовского омута… грудь вздымаясь опускалась… А она злилась… замотала головой, прошипела:
— Пусти меня!
— Стой спокойно
Не отпуская руки Катерины, положил другую руку ей на затылок, приблизил её лицо к своему. Она не сразу сообразила, как защититься, и уперлась рукой мне в грудь.
— Каин Зверев! Не смей прикасаться ко мне! Я тебе запрещаю!!!! Ты что делаешь?!
Я тихо поинтересовался. Она чувствовала на себе взгляд пронзительно-голубых глаз, когда мои губы коснулись ее рта и она почти перестала сопротивляться. Сначала только легкое, как шепот, касание, прикосновение губ к губам. При этом я держал её так, словно еще мгновение — и мы просто упадём. Снова накрыл ее губы своими. На этот раз поцелуй был настойчивым, глубоким. Под моим напором её губы раскрылись, из горла вырвался невольный вздох, почти жалостный стон.