Страница 132 из 306
18
Творилось что-то непонятное.
И дело даже не только в их спешном отлете из Республики Виктора, больше напоминающим паническое бегство, и истеричном поведении всегда подчеркнуто сдержанной Ливии. Это была лишь одна из странностей. Яркая, но не единственная.
Так, совершая дежурный обход своих владений на грузовой палубе, Эдуард вдруг с удивлением обнаружил, что код замка трюма номер пять – того самого, где раньше лежали мороженые мясные туши, реквизированные жадным Клодием, – кем-то изменен. Проделать это, кроме самого юноши, могли лишь двое – Елена или Ливия. В ответ на его вопрос девушка сделала круглые глаза: мы же договорились, что пятый – твой, с какой стати я туда полезу? Ливию Эдуард, разумеется, ни о чем спрашивать не стал – себе дороже: неровен час пива у нее под рукой не окажется – не обрушилось бы на голову чего похуже. Но зачем жрице могло понадобиться менять код в замке пустого холодильника, оставалось только гадать.
Но и это еще не все. На орбите, сразу после эвакуации с планеты, ему мельком попался на глаза Гийом. Правая рука всадника была перевязана, сквозь серый бинт проступало бурое пятно. Можно было подумать, что вольноотпущенника и правда ударили ножом в поединке. Но кто? Ливия? Зачем?!
Спросить о чем-либо Гийома Эдуард не успел – всадник поспешил убраться с его глаз, оставив юношу наедине с очередной загадкой.
Дальше – больше. Уже на рейде орбитального порта Принципата Романа – к слову, единственного из Владычьих миров, не носящего название «Республика», – Елена рассказала, что застала Ливию выходящей из каюты. Заметив девушку, жрица поспешила захлопнуть дверь, но Елена была уверена, что заметила внутри движение – в каюте кто-то был.
– Я сначала подумала, что это ты, – призналась девушка, – но потом встретила тебя у шлюза и поняла, что добежать туда ты бы никак не успел. Так что не ты.
– Не я, – подтвердил Эдуард. – И не Вик – мы тогда с ним как раз только что расстались. Может быть, кто-то из других всадников?
– Исключено, – покачала головой Елена. – Никого из них в это время не было на борту.
– А может, тебе показалось? – осторожно предположил юноша. – Ну, что было какое-то движение.
– А может, тебе показалось, что код в трюме сменили? – в тон ему ответила она.
– И что Гийом ранен…
– И что Ливия сама не своя… Причем, позавчера во время прогулки еще все нормально было – а потом ее как подменили!
– Не могли уж подменить на что-нибудь хорошее, – буркнул Эдуард. – Доброе…
– Это не смешно!
– А я разве смеюсь? Я, может, сейчас заплачу!
– Можно я тоже присоединюсь? – послышалось сзади. Друзья обернулись: по коридору к ним быстрым шагом шел – почти бежал – Виктор. – Поплачь, полегчает – как говорила у нас в интернате матрона Цецилия. Может, и правда попробовать – вдруг поможет? Сейчас вот только Ливию найду – и сразу к вам, плакать. Где она, кстати?
– На мостике, – ответила Елена. – А что случилось?
– Да ничего особенного… Если не считать того, что наши бравые караванщики подняли бунт и не хотят лететь в Королевство. А так все в порядке.
– Вот оно как выходит, жрица Ливия, – проговорил Марий, самый старший из всадников. Он стоял, опершись обеими кулаками о стол, и напоминал грозной позой циркового борца, готового ринуться в смертельную схватку. По правую и левую руку от своего лидера сидели шесть других всадников – все как один с напряженными, суровыми лицами. На противоположной стороне стола, скрестив руки на груди и откинувшись на высокую спинку стула, восседала Ливия. Слева от нее расположились Виктор и Гийом (на плечо вольноотпущенника был накинут плащ, скрывающий раненую руку), справа – Елена и Эдуард. Численное преимущество в кают-компании, как ни крути, было на стороне бунтовщиков.
– Мы тут все законопослушные граждане и честные всадники, – продолжал между тем Марий. – Наша репутация безупречна, это всем известно. За нее нас и подрядили в этот рейс. И контракт для нас – не пустой звук. Но на это мы не подписывались!
– На что – на это? – холодно спросила жрица, почти не разомкнув плотно сжатые губы.
– На бессмысленную гибель! На самоубийство! – выпалил Марий.
Его товарищи дружно закивали головами в знак согласия.
– Самоубийство – тягчайшее преступление перед Владыкой Константином, – произнесла Ливия. – Кто смеет толкать вас на самоубийство?
– Черный Путь – самое настоящее самоубийство! – заявил всадник.
– Черный Путь?
– Так его называют местные. Путь, по которому нам приказано идти дальше. Черный Путь. Говорят, что он ведет прямиком в Орк! Вставший на него никогда не вернется назад!
– Естественно, не вернется – он односторонний, – процедила жрица. – Такой же ведет из Королевства в Республику Константина – тебе ли этого не знать, Марий?
– Нет, не такой же! – покачал всадник начинающей лысеть головой. – Местные говорят, что по ту сторону живет сама смерть! Они-то уж знают!
– Откуда они могут это знать, если оттуда никто не возвращался? – бросила Ливия.
– Раньше-το Путь был двусторонним. Но назад все равно почти никто не приходил. А из тех, кто все же приходил, многие были страшно изувечены. И рассказывали жуткие вещи. Про Орк. Про смерть. Мы не трусы, жрица Ливия. Наша профессия – не из самых безопасных. Но есть разница между разумным, просчитанным профессиональным риском и бездумным самоубийством. Делайте что хотите, но Черным Путем мы не пойдем. На это мы не подписывались! Уверен: если вы обвините нас за это в нарушении контракта, Сенат встанет на нашу сторону!
Остальные всадники одобрительно загудели.
– Сенат не посмеет спорить с Констанцией! – сказала жрица.
– А пусть даже и так! Но тогда все будут знать, что свое решение он принял под давлением. Позора для нас в том не будет!
– Но вас лишат «седел».
– Не думаю, что до этого дойдет, жрица.
– Уверяю тебя: дойдет!
– Что ж…
На мгновение Эдуарду показалось, что Марий утратил свою уверенность, но всадник тут же вновь собрался:
– По крайней мере, все мы будем живы. Повторяю еще раз: никто из нас не трус. Но чтобы согласиться добровольно идти в Орк, мало не быть трусом – нужно вдобавок быть глупцом. Среди всадников Республики Константина таких нет! Ну, или почти нет, – презрительно покосился он на Виктора с Гийомом.
Викторв спыхнул. Бывший раб остался невозмутим.
– Что ты предлагаешь? – спросила Ливия Мария. Эдуард вздрогнул. Неужели жрица сдалась и готова уступить?
– А что тут предлагать, – еще сильнее подался вперед всадник. – Садимся по «седлам» – и в обратный путь. И так забрались дальше, чем кто бы то ни было из наших бывал. По дороге подберем Гнея со Спурием, а если успеем – то и старину Примуса – но он-то, небось, уже дома давно. Продадим остатки товара, закупим новый – но это уже вам виднее, что и где покупать, чтобы заработать…
– Мне виднее… – негромко проговорила Ливия. – Сядь, Марий, я тебе выслушала, теперь ты меня послушай.
Помедлив, всадник грузно уселся на свой стул.
– Сперва по поводу предложения вернуться, – продолжила жрица. – Должна вас разочаровать: это невозможно. Все вы, наверное, были удивлены той спешкой, в которой мы покидали Республику Виктора. Пришла пора рассказать о ее причине. В то самое время, когда большинство из вас наслаждалось изысканными кушаньями, на планету прибыл гонец от Владыки Константина. Его послали сообщить мне, что отношения между нашим Владыкой и Клодием резко обострились и находятся на грани войны. Свидетелем нашего разговора стал один всадник из Республики Клодия. Не думаю, чтобы он оказался там случайно – вероятно, он преследовал гонца, но не успел помешать ему передать сообщение. Он напал на нас и убил гонца, но сам пал от руки Гийома, – жрица указала рукой на вольноотпущенника, тот коротко кивнул в знак подтверждения ее слов. – Так как на планете могли оказаться и другие посланцы Клодия, наш отлет пришлось ускорить. Гней со Спурием остались нас прикрывать. Они оба знали, на что идут, и поступили, как подобает всадникам Республики Константина. Тело погибшего гонца мы взяли с собой – оно здесь, на барже, в трюме-холодильнике. Любой, кто не побоится побеспокоить покой мертвеца, может в этом убедиться.