Страница 50 из 67
— Чему вы огорчаетесь? — мягко, но прямо спросила я, прежде чем огласить “вердикт”.
Та подняла глаза и, что расположило меня к ней ещё больше, честно ответила:
— На такую должность, обычно, не хотят брать людей, служивших в других домах, независимо от причин, побудивших к уходу с места службы — из опасений, что такой человек будет выведывать тайны новых хозяев и передавать их прежним. К тому же предпочитают мужчин. И, конечно, я переживаю, что покажусь вам не самой лучшей кандидатурой, тем более, если учесть тот факт, что вы владеете мастерской с довольно необычным производством, требующим определённой секретности.
— То, что вы говорите и в самом деле имеет большую важность. — собираясь с мыслями, немного помедлив, ответила я, — И, если бы вы пришли ко мне “с улицы”, либо по чьей-то другой рекомендации, я бы, наверное, отказала. Однако, раз граф Уваров считает, что вы — достойная кандидатура, то так тому и быть. У меня нет оснований ему не доверять. К тому же мне нужна именно женщина. Вы — приняты.
— Благодарю вас. — с едва уловимым вздохом облегчения сказала моя новая управляющая, — Я сделаю всё возможное, чтобы у вас не оказалось причин пожалеть о принятом решении.
— Прекрасно. Тогда Мария сейчас проводит вас в вашу комнату, отдохните с дороги, осмотритесь и приступайте. Это хозяйство тербует серьёзного переустройства. Так как я, не имея свободного времени, до сих пор не озаботилась привести его в надлежащее состояние. И ещё, у меня будет к вам просьба, выходящая за рамки привычных обязанностей управляющей.
— Слушаю вас.
— Необходимо, чтобы иногда вы выполняли для меня роль сопровождающей дамы.
— Конечно. Дмитрий Алексеевич говорил об этом, когда пояснял, на какой круг обязанностей вам требуется помощница.
— Вот и хорошо. О том, чтобы вас накормили — я распоряжусь. Потом устроим официальное знакомство.
Елизавета Васильевна оказалась для меня настоящим спасением. Стремясь заработать средства и на этот дом, и на расширение мастерской, я совсем запустила собственное хозяйство. Точнее практически пустила его на самотёк. Это мне ещё чертовски повезло, что мои крепостные сами знали, что делать и как не угробить данную сторону быта совершенно, заботясь и о заготовке провизии, подсказывая, что нужно вовремя починить, ну и прочее.
В первую очередь, деликатно избавив меня от критических комментариев, Елизавета Васильевна составила список работников, которыми срочно необходимо дополнить, так сказать, штат. По её мнению нам категорически нужна была нормальная кухарка, на которую следовало возложить ответственность за прокорм имеющегося и будущего населения дома. И пусть, в данный момент, обеспечить питание требовалось не слишком большому количеству народа, но желательно, всё-таки, завести ей помощницу-посудомойку.
Далее по списку шли хотя бы пара горничных на уборку помещений и поддержание в порядке одежды. Вообще, управляющая сильно настаивала на камеристке — лично для меня. Но это я ещё подумаю. А вот с прачкой согласна, как и со всем остальным.
Осмотрев дом и хозяйство, она тут же заявила о нехватке мужских рук.
—Да это, как раз, я и сама отлично понимаю.— поворчала я про себя. —Где ж их набраться только?
На моё счастье, нанимать слуг, как раз и входило в зону ответственности управляющей. Но расходы предстояли — о-го-го! Учитывая, что я задумала стрйку. Тем не менее, сев и просчитав всё внимательно и кропотливо, я поняла, что, пусть “на-тоненького”, но пролезаю по бюджету.
Радовало и то, что мои бабоньки освободятся от приличной части работы по дому и перестанут разрываться между ним и трудом в мастерской.
В общем, со спокойным сердцем подвинув из головы хозяйственную часть, я перетащила своих тёток из мастерской к себе на первый этаж, устроив им в нижних комнатах временное пристанище, и замутила на соседнем участке глобальное строительство. Ничего выдающегося там не требовалось — просто тёплое, просторное, хорошо освещённое помещение, в котором, не толкаясь локтями, смогло бы поместиться хотя бы человек тридцать.
Заскучать снова стало некогда, впрочем, как обычно.
50
Вскоре мой дом превратился в бесконечно жужжащий улей. Мало того, что, как вы помните, на время стройки, все работницы находились на первом этаже, так и Елизавета Васильевна, оказавшись весьма опытной и эффективной в подобных делах дамой, активно воплощала в жизнь наши замыслы по увеличению рабочего корпуса.
Наводя блеск и порядок, по дому засуетились новые горничные — молоденькая Глаша и более зрелая Ульяна, которую наша Лизавета обозначила старшей.
Войдя во вкус, я, по здравому размышлению, всё-таки согласилась на камеристку, но на это место пока не нашлось кандидатуры, достойной, по мнению нашей управляющей, допуска к барскому телу.
Зато ей удалось заманить в дом повара! Правда был он ещё довольно молод, без великого опыта за плечами, но очень старательный и изобретательный. Я была прям довольна. И к тому же! Ура, в нашем почти бабском царстве добавился целый мужчина! Кстати, Лизавета очень гордилась этим кадром. Почему-то считалось престижным иметь в доме именно повара-мужчину. Хотя, как по мне — так и разницы никакой. Лишь бы руки из правильного места росли.
В помощь себе, с дозволения Елизаветы Васильевны, поварёнка Павлушу привёл за собой сам Кузьма Петрович. (Который наш новый повар. Забавно, кстати, было его так величать — тяжеловесное, звучное имя никак не вязалось с довольно субтильной фигурой молодого человека.)
Стройка двигалась на удивление бойко. Что не могло не радовать. За забором бесконечно стучали молотки и раздавались прочие соответствующие звуки — глава “строительной бригады”, вольнонаёмный солидный мужик Герасим Епифанович, строго следил за работниками и пополнением стройматериалов, не допуская простоя. Ну что же — честьи хвала.
Вечерами мы с Лизаветой завели традицию чаёвничать, обсуждая дела прожитого дня и обдумывая планы на следующий. Уважая почтенный возраст Акулины, а так же её несомненные заслуги в поддержании бесперебойной работы мастерской, обычно приглашала и бойкую генеральскую бабулю, которая тоже делилась новостями и предложениями и думами.
— Ну как там наши барышни? Какие настроения бродят? — Как обычно, и сегодня спросила я, — Никто больше никому “на хвост” не наступал?
— А знаешь что, матушка… — озабоченно ответствовала моя “главная по коврикам”, — заметила я, что Нюша наша, ну та, которая с Фросей из-за Прохора билась, на стройку-то зачастила.
— Да ладно? — улыбнулась я, — Чего бы это?
— Да вот и оно, то воды им туда тащит — напиться, то пирожков с кухни снести вызовется. Никак на Герасима Епифаныча глаз наложила…
— Ну, Герасим Епифанович — мужик видный. Даже не удивлюсь, если ты права окажешься. Да и пусть. Что же ей своего счастья не устраивать — главное, что не за чей-то счёт. Сладится — так всем спокойнее станет…
Ещё раз заезжал Дмитрий, по пути обратно в своё новое имение. Оглядел строительство, поговорил с “главным”, прикинул, сколько ещё потребуется времени и сообщил на мои опасения, что к оговоренному сроку я всё-таки не смогу покинуть дом, что Наталья Сергеевна будет рада компании в путешествии и согласна дождаться, когда я свободносмогу отлучиться от дел.
По большому счёту, всё двигалось во внушающим оптимизм темпе.
Незадолго до “сдачи работ”, сосед приволок ко мне в дом аж двенадцать кружевниц всех возрастов.
Мой милый дом, только было, начавший обретать подобие порядка, снова превратился в дурдом.
Выложив за них круглую сумму, я даже спрашивать не стала, где Фёдор Степанович их столько нашёл. Только похвалила себя за то, что предусмотрительно держала заначку на всякие непредвиденные ситуации. Нз пришлось распотрошить, ну да ничего, новую партию ковров повезли по заказчикам — очень скоро затраты компенсируются, и потраченная нычка вернётся в свой тайничок. А то без неё как-то неуютно.
Со всеми требовалось поговорить, Акулине определить, кого на какой фронт работ поставить, исходя из талантов и способностей, Лизавете устроить новых жительниц по комнатам. Нет, понятное дело, что в новом помещении была предусмотрена большая жилая комната для части работниц. К тому же, старый дом сносить не стали — кого-то можно будет поселить и туда. Ладно, моя незаменимая Елизавета Васильевна разберётся. А пока все гуртились в одной куче.