Страница 4 из 17
– Этот человек – худу; у него дурной глаз.
– Иди, дурак, – сказал старший официант, – и будь осторожнее.
Но официант отказался обслуживать нас даже под угрозой увольнения.
Пришел другой. Он выглядел немного нервным и выполнял свою работу неохотно. Наконец я попросил его передать мне что-то, и пока он это делал, я на минуту исчез. Это был самый испуганный человек, которого я когда-либо видел. Он не мог говорить. Когда я вернулся, ему все же удалось сбежать, но после этого он больше не подходил к нам.
К сожалению, молодая женщина на соседнем сиденье случайно посмотрела на меня, когда я исчез, и упала в обморок. Она была очень красивой женщиной, и я бы не исчез, если бы знал, что она смотрит на меня.
Мы знали, что вызываем всеобщее подозрение и должны были остановиться на достигнутом, но когда старший официант робко приблизился, чтобы выяснить причину такого смятения и тревоги, Робертсон исчез. Это было уже слишком. Те, кто находился ближе к выходу, сразу же покинули вагон, не заплатив по счетам, и все прекратили есть. Официанты были в ужасе.
У старшего официанта хватило ума попросить меня взять моего друга и уйти.
Я понял, что мы совершили ошибку, и оплатил счет; старший официант дрожал, когда принимал деньги. Я вручил ему по доллару за двух обескураженных официантов, хотя сомневался, что они прикоснутся к деньгам.
В отеле мы вели себя как обычно.
Я, конечно, знал о необходимости хорошей презентации, чтобы можно было правильно преподнести дело кабинетному чиновнику, но решил, что нас представит наш аппарат.
Однако у меня были письма от разных влиятельных людей, которые должны были помочь, когда мы приступим к делу.
На следующее утро мы испытали аппараты, которые надели на себя, взяли сумку с несколькими комплектами и отправились в военно-морской департамент. Я узнал, что министр военно-морского флота находится в городе, и спланировал визит так, чтобы быть достаточно уверенным в том, что застану его.
Молодому человеку, который спросил, чем он может нам помочь, я вручил визитку и сказал, что хочу увидеть министра ВМС по очень важному делу.
Он сразу же сказал, что это невозможно, но меня может увидеть мистер Браун.
Я ответил, что он вполне возможно увидит меня, а может и нет, но что я буду рад поговорить с ним минутку.
Молодой человек как-то странно посмотрел на меня, и я исчез на его глазах, заметив, что он сам может судить о том, сможет ли мистер Браун меня увидеть. Конечно, он был озадачен, но тем не менее встретился с мистером Брауном и дал ему понять, что его хочет видеть дьявол или какой-то другой бес, и вскоре представил меня. Я представил Робертсона и сказал:
– Мистер Браун, мы не шарлатаны, как, возможно, сообщил вам ваш помощник, но пришли сюда с очень важным открытием, которое, по нашему мнению, должно быть поставлено на службу правительству без промедления. Мы не собираемся делать никакой рекламы, а предлагаем, чтобы само наше открытие стало нашим поручителем. Я знаю, как это раздражает всех государственных служащих, но мы не просим ничего, кроме как продемонстрировать то, что у нас есть, и если министр пожелает, чтобы мы немедленно покинули кабинет, мы так и сделаем.
– Что это за открытие? – спросил Браун. – Я, возможно, могу подсказать вам, как подать его обычным способом в Департамент, но увидеть министра невозможно.
– Вы думаете, это так же невозможно, как для него увидеть меня? – сказал я, исчезая. Робертсон тоже исчез. Браун не реагировал.
– Что вы об этом думаете? – сказал я, все еще сохраняя воздушную прозрачность.
– Я не знаю, что думать, – сказал он, видимо, забыв обо всем.
Я вернулся и увидел, что Браун стоит с открытым ртом от изумления. Я также увидел, что все клерки оставили свои обязанности и смотрели на меня, а другие заглядывали в двери.
Не успел я договорить, как к одной из дверей подошел джентльмен, чтобы выяснить причину замешательства. Кто-то обратился к нему как к мистеру Блэку, и тогда я понял, что это помощник министра военно-морского флота.
– Что тут происходит? – спросил он.
– Мистер Блэк, – сказал я, – мой клиент, которого вы не видите, – при этом он сделал очень заинтересованный вид и, как мне показалось, подмигнул одному из старших клерков, – обладает открытием или изобретением, которое, как мне кажется, должно быть немедленно и без формальностей представлено правительству. Чтобы избавить себя от подозрений, что я чудак, а вас от скуки, я попрошу моего знакомого явиться. Мистер Робертсон, вы сами представите себя?
Крупная фигура Робертсона сразу же появилась в поле зрения. Лица мистера Блэка и остальных стали изучающими.
Затем я стал исчезать и сказал:
– Мистер Блэк, это не спиритический сеанс, и мы не волшебники. Считаете ли вы, что требуется что-то еще, чтобы важность изобретения стала очевидной?
– Мистер Блэк – очень умный человек. Пройдемте сюда, – сказал он, и через несколько минут мы оказались в одной комнате с ним и секретарем.
Рассказать обо всем, что произошло, означало бы повторить с некоторыми дополнениями то, что уже было сказано.
Я полностью описал принцип работы изобретения и некоторые области его применения. Последние, однако, секретарь усмотрел прежде, чем я упомянул о них.
Представьте себе чувства командующего незначительным флотом, когда он сразу и без предупреждения обнаружит, что его окружают мощные боевые корабли, спустившиеся с ясного неба или поднявшиеся из глубин, с орудиями наготове, чтобы потопить его. Ведь если бы он был замечен, боевые корабли могли бы скрыться из виду, управлять по компасу и легко подойти к нему. С другой стороны, как легко судну скрыться, или как легко можно пройти мимо больших береговых батарей.
Но я видел, что он предполагал, что в этом деле должно быть что-то не так, поэтому я уговорил его опробовать аппарат на себе, и вскоре он был полон восторга.
Он резко повернулся ко мне.
– Сколько людей знают об этом изобретении?
– Только я и Робертсон.
– Вы уверены в этом?
– Да.
– Разве вы не подали заявку на патент?
– Нет
– Почему?
– Потому что, если бы оно было запатентовано, иностранные государства, ознакомившись с техническими характеристиками, могли бы использовать изобретение так же успешно, как и мы, и нам казалось, что правительство Соединенных Штатов должно иметь исключительное право на использование изобретения.
– Это правильно, – сказал он. – Где вы остановились?
Я назвал отель.
– Что ж, – сказал он, – я хочу, чтобы вы пообещали мне под честное слово, что ни один из вас не будет больше демонстрировать это изобретение, что вы никому о нем не упомянете и что вы будете держаться поблизости от отеля, пока не получите от меня известий.
Я с готовностью пообещал, и мы уехали.
После обеда я получил записку от секретаря, в которой он просил нас встретиться с ним в указанном месте на следующий день, принести наш аппарат и быть готовыми к подробному объяснению.
Конечно, мы не отказались от встречи, но каково же было наше удивление, когда мы узнали, что нам предстоит встреча с президентом и кабинетом министров! Сначала мы были немного смущены, но вскоре почувствовали облегчение, обнаружив, что люди, с которыми мы встретились, были похожи на других людей. Фактически, они занимались с аппаратом с огромным удовольствием, и это, конечно, породило всевозможные домыслы.
Мы были рады узнать, что, по общему мнению, исключительно правительство страны должно владеть секретом. Но сложность заключалась в том, чтобы сохранить секрет в процессе практического применения изобретения.
Наконец, вопрос был рассмотрен военным и военно-морским министрами, и было решено, что мы встретимся с ними на следующее утро.
Так мы и сделали. Сотрудники кабинета опасались, что будет трудно сохранить дело в тайне, но решили, что лучше рискнуть, чем потерять изобретение совсем. Короче говоря, было решено, что Робертсон напишет формулу проводника, которая должна находиться на хранении у министра ВМФ, что Робертсон и я должны уделить столько времени, сколько потребуется для оснащения аппаратом судов, отдельных людей и т.д., что мы должны производить подготовку летучего проводника, когда это потребуется, в присутствии правительственного чиновника; что мы должны получать по десять тысяч долларов в год за наши услуги, пока мы работаем в правительстве, что мы должны получить пятьдесят тысяч долларов, которые будут выплачены из резервного фонда и что как только будут получены соответствующие полномочия, мы должны получить миллион долларов за изобретение.