Страница 15 из 17
В течение последнего года я стал более неразговорчив, чем когда-либо, отчасти из-за стресса в моих чувствах и состоянии, а в остальном из-за желания не омрачать ваше очевидное счастье, ибо в любви вы никогда не были несостоятельны, как хорошо известно вашему другу.
Именно в это же время год назад заклятый враг человеческого комфорта, диспепсия, наложил на меня свою хватку и, да унесет ее чума, продолжает ее сжимать. Я прибегал, конечно, к нашим друзьям докторам, которых у меня было много, и многих из них вы наверняка знаете – слишком многих, без сомнения, и помощь, которую я получал, была нулевой.
Вы часто оказывали мне большую честь, называя меня самым искусно исполненным гурманом, которого вы когда-либо видели. Я никогда не спорил с вашим представлением обо мне, а после вашего отъезда даже подумал, что вы не совсем правы. Вы знали меня довольно приветливым, добродушным парнем, с бочонком юмора, который всегда был наготове для моих друзей, но, увы, через некоторое время бочонок иссяк, и на его месте появилась рюмка полыни. Я подумал, как долго мне будет позволено оставаться здесь, или, если следовать более близкой мне направленности мысли, как долго я буду вынужден это делать. Уверяю вас, я не хотел бросать свое увлечение гурманством, хотя, казалось бы, ничего не поделаешь.
Так вот, однажды вечером я сидел, грея голени перед камином, и мечтал о том, что могло бы случиться, если бы я женился на Этель, как вы советовали. Я мог бы стать, возможно, счастливым отцом для своих детей. Но этого не случилось, вместо этого я стал отцом мысли, идеи, откровения или чего угодно. Пока я размышлял, моя великая идея росла и росла в моей голове. Поскольку вы посвятили себя благородной профессии врача, я сразу же сделал вас крестным отцом этого творения моего мозга, и теперь вам, без сомнения, будет интересно узнать о его результатах, если вы еще не слышали о них. Моя идея была не что иное, как пересадка или обмен желудков, в котором я видел надежду на новое и здоровое существование для прежнего гурмана. Для осуществления моей идеи мне понадобилась помощь одного нашего знакомого, выдающегося хирурга. доктора Диксона, и еще одного человека, которого никто не знал. На следующее утро я обнаружил, что верю в этот план гораздо больше, чем накануне вечером, и это меня решило. Вы хорошо знаете о чудесных операциях доктора, и я знал, что он именно тот человек, который нужен для этой операции, если таковая вообще возможна. Я нашел его и с большой уверенностью изложил свой план. Не успел я закончить, как он вскочил на ноги и воскликнул:
– Боже мой! Я верю, что это возможно, но как вы можете найти другого человека?
Я признал, что это может оказаться затруднительно, но я подумал, что знаю подходящего субъекта.
– Увидьтесь с ним, – сказал он, – увидьтесь с ним, и если он согласится, то я это сделаю.
Вы знаете, что до того, как я отошел от дел, и мне осталось достаточно для нескольких жизней, я был президентом пароходной компании "Айленл Саунд". Среди грузчиков я знал одного Джерри Келли, крепкого, сильного, розовощекого парня, примерно моего роста и комплекции, образец здоровья и обладателя прекрасной жены и большой дружной семьи с детьми. Я знал его хорошо, так как часто давал ему поденную работу, когда судов не было. На следующий вечер я послал за ним, "так как у меня было для него дело". Я провел его в столовую, где на столе стояла отличная говядина, холодная капуста, бутылка виски и несколько других блюд. Думаю, он увидел их раньше, чем я.
– Ты ужинал, Джерри?
– Я полагаю, что да, – сказал он.
– Ты полагаешь, что да? Что ж, тогда давай ты оприходуешь все это, а потом заявишь, что ты уверен в этом.
– С большим удовольствием, сэр.
То, как он закончил эту говядину, сделало бы ему честь и я, глядя на него, зеленея от зависти, сказал:
– У тебя большой аппетит, Джерри?
– Такой большой, сэр, что я еще не видел его конца.
– И так всегда, Джерри?
– Я еще ни разу не терял его из виду, – пробормотал он с ртом, полным говядины.
– Еще один вопрос, Джерри. Бывает ли у тебя чувство дискомфорта после еды?
– Да, сэр, бывает, потому что мне нравятся большие порции, а в некоторые дни я получаю маленькие, именно после них у меня возникает то самое чувство дискомфорта, что не хватает еды.
– Я считаю, что ты здоров, Джерри, и желудком, и умом. Не жалейте грога, потому что у меня для тебя есть крупная работенка, и ты не прогадаешь.
– Что за работа, сэр? – спросил он.
– Понимаешь, Джерри, у тебя крепкий желудок, а у меня нет. У меня много денег, а у тебя нет. Я предлагаю обмен.
– О, не надо меня обманывать, сэр, – сказал он.
Тогда я рассказал ему о чудесных вещах, которые сделал доктор Диксон, и о том, как, по моему мнению, это можно осуществить, причем без ущерба для обоих. Вы поверите? Он, казалось, согласился с моей идеей.
– Это рискованная работа, если говорить в целом, и сколько она стоит, сэр?
– Двадцать пять тысяч, – сказал я.
– Ну и ну, – сказал он, – а как же Нора и дети, если…
– Джерри, – сказал я, – дело вот в чем, прежде чем мы начнем с доктором, я составляю завещание, в котором оставляю тебе двадцать пять тысяч долларов, на случай, если я умру; если я буду жив, я выплачу их тебе, если же ты умрешь, я выплачу их Норе, понимаешь?
– Понимаю, сэр, и ради Норы и детей, и ради вашей веры в вашего большого доктора, бегорра5, я попытаюсь это сделать, так я и сделаю, – и с этим мы пожали друг другу руки и, выпив за успех, разошлись.
Доктор, услышав все это, был готов и исполнил свою роль в Парковой больнице в присутствии избранных представителей профессии. Что касается результата – что ж, я пишу вам это и скоро вернусь к своей роли гурмана.
Джерри тоже в полном порядке, хотя он говорит, что у него нет аппетита, бедняга, и весел, как воробей. С его точки зрения, это неудивительно, ведь, послушайте! Сразу после того как он пришел в себя, он отправился к своему другу, еще более крепкому, чем он, и сумел заключить с ним такую же точно сделку за тысячу. Так что, если все пойдет хорошо, у Джерри будет желудок лучше, чем был когда-либо, и двадцать тысяч в банке. Что в конечном итоге станет с моим старым желудком, я сейчас не могу сказать, возможно, я смогу сообщить вам об этом позже.
1900 год
Левитация Джейкоба
Клиффорд Говард
Окинув взглядом рекламные колонки журнала, я обратил внимание на следующее объявление, напечатанное мелким шрифтом и помещенное в неприметном месте:
"Хайрам Джейкоба
Почтовый ящик 975
Аннигилятор неугодных."
Я по природе не очень любопытный человек, но мне показалось, что в этой рекламе есть что-то очень необычное. Возможно, на других читателей оно не произвело такого же эффекта, но на меня оно точно произвело впечатление крайне своеобразное объявления. Я не мог избавиться от этой мысли, и чем больше я думал о нем, тем любопытнее мне становилось.
Но я никогда не трачу время на пустые рассуждения. Моя политика – докопаться до фактов. Я вырезал объявление и вложил его в письмо на имя Хайрама Джейкоба, попросив его предоставить мне полную информацию.
Прождав день, я получил ответ, написанный на пишущей машинке в традиционной деловой форме:
"Дорогой сэр! В ответ на ваше письмо от этого дня я хотел бы сообщить вам, что теперь я готов выполнять заказы на уничтожение человеческих особей. Пьяницы и никчемные старики и старухи – моя специальность. Особое внимание уделяется уничтожению личных врагов, денежных заемщиков, похитителей органов, злобных сплетников, скупых родственников и хронических больных наркоманией. Короче говоря, мой бизнес распространяется на всех людей, которые являются обузой для общества или чье существование мешает жизни, свободе или счастью других людей.
Я – первооткрыватель и единственный обладатель метода уничтожения, который не поддается выявлению. Это мгновенно, чисто, бесшумно и абсолютно точно. Он не оставляет после себя ни малейшей следа. Это аннигиляция, чистая и простая. Это я гарантирую. В случае с родственниками это избавляет от всех хлопот и расходов на похороны. Это очень важный пункт.
5
(ирландское) клянусь богом!, ей-богу!