Страница 11 из 17
Вот еще одна иллюстрация. Вы играете в вист; ваш партнер – ваш дядя, который играет в хорошую строгую игру, имеет вспыльчивый характер и длинный кошелек, и всегда считал вас своим любимым племянником. Вдруг, как раз в момент розыгрыша, вы обнаруживаете, что проиграли. Хамелеоника спасла бы вас. Вы незаметно достаете из жилетного кармана таблетку и торопливо проглатываете её. Затем вам нужно будет только выбрать симптомы, достаточно серьезные, чтобы положить конец игре – бурный и пенистый припадок, в ходе которого карточный стол будет опрокинут, подойдет как нельзя лучше.
В настоящее время мы зависим от наших собственных усилий в области психиатрии, а это, в лучшем случае, очень рискованная деятельность. Вам нужно знать наизусть всю книгу симптомов; в наше время так много людей, которые посещали лекции по первой помощи и точно знают, как должен выглядеть обморок. На самом деле, вся система обмороков настолько дискредитирована плохо подготовленными любительскими выступлениями, что необычайно полезное искусство находится под угрозой полного исчезновения. В самом начале века с обмороками, пожалуй, немного переборщили.
Даже когда мы получим нашу "Хамелеонику", мы должны будем остерегаться чрезмерного увлечения какой-либо одной болезнью. Во время последних летних каникул у меня гостил мой племянник Августин, и каждое воскресенье он сопровождал меня в церковь. В первое воскресенье во время чтения ектеньи его охватила слабость, и он вышел. Во второе воскресенье сильная головная боль заставила его покинуть церковь сразу после начала первого часа; в третье воскресенье он вышел из церкви с кровотечением из носа во время песнопения перед проповедью. Конечно, это было немного грубовато, и было бы более убедительно, если бы его аппетит когда-нибудь был нарушен во время воскресного обеда, но в этом было нежелание художника переборщить с оправданием. Сейчас мы обучаем его для Бюро погоды. Конечно, продажа "Хамелеоники" мальчикам или девочкам была бы категорически запрещена – она могла бы воспитать их лживыми.
Я приветствую Хамелеонику. Во многих случаях в обществе я чувствовал потребность в каком-нибудь внезапном и безобидном недомогании и нашел бы этот препарат очень полезным. Но, в то же время, я не буду пытаться скрыть, что, даже если препарат используется с максимальной осторожностью и только тогда, когда это оправдано случаем, и никогда не используется детьми, он все равно может вызвать общее чувство недоверия и подозрения.
Например, наступает национальный кризис; по политическому поводу от министра ждут какого-то официального заявления. В последний момент он отлучается и присылает записку, в которой сообщает, что болен корью. Даже если болезнь абсолютно подлинная, двухцентовые оппозиционные газеты будут намекать на хамелеонику, а желтые журналы не побрезгуют использовать это слово. На светских раутах также вполне возможно, что хозяйка рискнет предположить, что свинка, из-за которой вы не смогли присутствовать на свадьбе ее третьей дочери (которой вы не сделали подарок), была приобретена у аптекаря в ампуле, цена которой – один цент.
Но мы должны принимать грубое за мягкое, и преимущества, которые мы получим от использования Хамелеоники, с лихвой перевесят это чувство недоверия. В конце концов, оно никогда не может быть больше, чем просто чувством, при небольшой осторожности всегда можно сделать доказательство невозможным. Нельзя было бы покупать таблетки открыто. Их отправляли бы по почте на вымышленное имя по заранее известному адресу, а после покупки их всегда держали бы под замком. Вам нужно будет только придерживаться своей версии, чтобы получить выгоду от сомнений.
Вернемся на минуту к нашему министру и предположим, что эта корь была лишь пустым и хамелеонским притворством. Если бы он выступил, избежав столь важной темы, или воздержался от выступления под любым другим предлогом, кроме здоровья, вполне возможно, что это могло бы означать войну; из двух зол надо выбирать меньшее. К тому же, если бы оппозиционные газеты не вели себя гадко в отношении хамелеоники, они бы вели себя гадко в отношении чего-нибудь другого. Они должны выполнять свой долг.
Я также должен признать, что возможно неправильное использование препарата. Но то же самое можно сказать о любом препарате из фармакопеи, или об электричестве, или о взрывчатых веществах. Мы не отказываемся от использования динамита, скажем, в горных работах, только потому, что парень, который возится с ним, может решить проблему, как оказаться в нескольких разных местах в одно и то же время. Что мы делаем, так это отбираем динамит у этого мальчика, тем самым предотвращая общее переустройство района.
Точно такой же ход мы должны предпринять и в отношении хамелеоники. Продажа его лицам моложе восемнадцати лет должна быть запрещена законом, а любое правонарушение в этой области будет сурово наказываться. Не следует допускать, чтобы таблетки попадали в руки молодежи, бесполезно скрывать этот факт, но "Хамелеоника" сделает их лживыми. Они будут уклоняться от уроков и избегать телесных наказаний, которые так необходимы для них, ловко придумывая себе ранний уход из школы.
Мы хотим, чтобы наши дети росли бесстрашно правдивыми и абсолютно честными. Не только продажа должна быть запрещена, но даже название хамелеоники никогда не должно упоминаться в их присутствии. Если все знания о чудесных свойствах этого препарата будут скрыты от них, у них не возникнет соблазна попытаться достать его, подкупив какого-нибудь бедняка, чтобы он приобрел его для них. Ничто не вызывает у меня большей неприязни, чем лживые дети. Вероятно, в данный момент в одном только Нью-Йорке насчитывается не менее четверти миллиона людей, которые даже сейчас, когда вы читаете эти слова, пытаются от чего-то избавиться; семьдесят пять процентов из них потерпят неудачу из-за отсутствия хорошей надежной болезни. Многие из них (и не из богатых людей) готовы заплатить золотом за пузырек "Таблетки Хамелеоника". И все же природа выжидает!
Тройной рентгеновский луч
Помимо неточных знаний прикладной механики, полученных при изучении различных моделей искусственных ног, я и не подозревал, что мой одноногий друг Дамструтер отличается научными познаниями. Даже после прочтения этой статьи я немного сомневаюсь в них. На самом деле я бы предпочел, чтобы его теория о Тройных рентгеновских лучах была передана эксперту. К сожалению, в то время, когда это меня осенило, данный выпуск только готовился к печати, и научный эксперт, которого обычно держат в офисе, уже ушел на обед. Возможно, я должен был подумать об этом раньше; редактор сказал нечто подобное, хотя и в более резкой форме. Однако, как бы то ни было, сейчас это уже не исправить. Поэтому я должен, в соответствии с требованиями закона, указать, что, хотя руководство принимает все меры к тому, чтобы поставлять продукцию исключительно лучшего качества, не дается никакой фактической гарантии относительно точного количества, если таковое имеется, чистой науки в этой статье, и что любой, кто ее читает, "ipso facto"3 считается отказавшимся от своих притязаний на научность установленной силы или чего-либо еще.
Природа ничего не дает, пока этого не захотят. Я слышал, как люди говорили, что они удивляются, почему рентгеновские лучи не были открыты раньше. Ответ прост: потому что рентгеновские лучи не были открыты. Те же эксперименты, которые открыли их нам, за несколько лет до этого не дали бы никаких результатов. Когда природа полностью готова, она идет дальше; когда она идет дальше, мы льстим себе, что сделали открытие. Но ни одно открытие никогда не может быть сделано за год до его осуществления. Поразмыслите над этим, и вы увидите, что это так.
Точно так же варвар никогда не смог бы открыть обычную фотографию. Тогда ее еще не было. Дни кремневого топора не были днями "Кодака". Даже если бы у варвара были все наши знания и все наши аппараты, он никогда не получил бы фотографии. Фотография, как мы ее сейчас понимаем, была вкладом природы в необходимость еженедельных газет и других проявлений цивилизации. Рентгеновские лучи были комплиментом природы нашему возросшему мастерству в области хирургии.
3
Латинская фраза, непосредственно переводимая как "самим фактом", что означает, что конкретное явление является прямым следствием, результирующим эффектом рассматриваемого действия, а не вызвано предыдущим действием. Это термин искусства, используемый в философии, юриспруденции и науке.