Страница 10 из 13
Я же стянул с себя футболку и взъерошил волосы, как мог, придавая себе ошалелый вид.
– Долгая ты, Маша, – качнул головой, увидев, что она ничего толком не сделала.
Времени было в обрез, поэтому я подошел и просто разорвал женскую блузку, руками дергая ее в разные стороны. Пуговицы попадали бесшумно на ковер, но я пресек все возмущения Маши на корню.
– Премию выпишу. Новую себе купишь. А теперь цыц, чтобы ни звука не слышал.
Она послушно закрыла свой пухлый рот, а вот я на ее месте представил бельчонка. На разорванной блузке с ней у нас бы дело точно не закончилось.
В этот момент слегка заскрипела дверь. И если бы я не прислушивался, а был сосредоточен на постельных делах, ни за что бы не услышал этот тихий звук.
Но на беду Белль, я стоял, скрестив на груди руки и смотрел, как она пыталась незаметно просунуть голову, чтобы подсмотреть, что происходит в спальне.
– Ай-я-яй, краса, тебя мама разве не учила в детстве, что подглядывать за взрослыми дядями и тетями нехорошо?
Прозвучал ее вскрик, а затем тишина.
Я же получал несравнимое удовольствие, дразня свою пигалицу и наблюдая, как от смущения и злости краснело ее лицо.
Поскольку скрываться больше не имело смысла, она толкнула дверь сильнее и встала в проеме, жадно рассматривая меня и Машу. Губы ее поджались, а глаза заметали молнии.
– Вы… – от праведного гнева у нее чуть ли не пар из ушей шел.
– Маша, подай регламент, – протянул руку, и мне в ладонь лег листок.
Ручка по привычке лежала за ухом, и я, прислонив документ к стене, бодро его подписал.
– А вот теперь можно и по договору жить, – засвистел и протянул подписанную бумагу девчонке.
Та нахмурилась и со злостью вырвала у меня ее из рук, но подписывать не торопилась. Еще раз окатив нас двоих презрением, молча удалилась к себе. О том, что ей была небезразлична эта сцена, говорил характерный хлопок двери. Этого мне пока было вполне достаточно.
– И что это было, Марат Рамисович?
Раздраженный голос секретарши не мог испортить мне настроение, и я спокойно наблюдал за ее сборами, даже ни разу не поугрожав увольнением.
– Это называется ревность, Маша.
– Дурачок вы, Марат Рамисович, хоть и умный мужик, – с этими словами схватила собранную сумку и потопала к входной двери, надевая на ходу одну туфлю.
– За оскорбления тебе не платят, Мария, соблюдай субординацию.
– Да я же вам помочь хочу, – обиженно засопела и стала натягивать вторую туфлю.
Никогда не понимал, как женщины плывут на таких ходулях. На них же убиться можно.
– Ну и? В чем проблема? – скрестил руки, решив послушать, чего такого дельного она может мне сказать.
Маша выпрямилась, надела на себя пиджак, застегивая на все пуговицы и скрывая оставшиеся ошметки от блузки. И только после посмотрела мне в глаза.
Я чуть не отшатнулся, впервые за эти годы увидев там серьезного человека, а не секс-машину, готовую в любой момент завлечь тебя в тест-драйв.
– Это у мужиков срабатывает чувство собственности, основанное на ревности. Вы же все помешаны на соперничестве, и стоит только замаячить на горизонте потенциальному чужаку, вы тут же становитесь заинтересованными в женщине.
В ее словах была доля истины, но с одной важной поправкой. Для этого женщина должна изначально мужику нравиться.
– А вот мы, девушки, народ более прихотливый и разборчивый.
Еле сдержал усмешку, припомнив, как на прошлой неделе Маша вешалась на одного из акционеров.
– Ваши эти ситуации на грани и ввод соперниц, скорее всего, оттолкнут вашу девушку, – кивнула в сторону гостиной, где снова спряталась Белль. – Редко в какой девушке срабатывает инстинкт борьбы за территорию, а она не похожа на ту, которая будет вас добиваться.
Стиснул челюсти, недовольный ее словами, ведь это была чистая правда.
Мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы сломить неприступные бастионы бельчонка, а она всё упирается, хотя любая другая уже давно бы лежала подо мной после многочисленных оргазмов.
На секунду вдруг во мне взыграла совесть, всё же она племянница Захара, но и я не на один раз хочу к ней яйца подкатить.
В идеале – построить длительные отношения, а там, если выгорит, и свадебку сыграем, чем черт не шутит.
– И что ты предлагаешь?
Не думал, что доживу до того момента, когда буду просить совета у секретарши.
– Для начала вам бы не мешало извиниться перед ней за этот цирк и убедить, что у нас не было секса, – хмыкнула и открыла дверь.
– У нас и так его не было.
– А вы попробуйте доказать это, Марат Рамисович. И поверьте, это будет ой как сложно. Мы, девушки, народ подозрительный и недоверчивый, а вы сейчас испортили всё что можно и нельзя.
– И что ты…
Не дала договорить и перебила.
– Могу вам пожелать только удачи. Ничего больше вам не поможет.
Вышла и закрыла за собой дверь, оставляя меня в расстроенных чувствах. Мне показалось, или она наслаждалась собственным триумфом?
Обернулся и посмотрел на закрытую дверь гостиной. Оттуда раздавалась тишина.
Впервые за тридцать три года заинтересовался девушкой настолько, что потерял голову, а еще даже суток с нашего знакомства не прошло. Кому сказать, не поверят.
Остановился около гостиной, занес руку, да так и застыл, не зная, с какой фразы начать разговор.
Может, я и правда перегнул палку в своих попытках завоевать неприступную красавицу?
Настолько привык сам играть роль писаного красавца, что совсем забыл, что в этой истории я должен быть заботливым чудовищем.
Придется менять себя, Марат Рамисович, пора уже взрослеть и добиваться свою женщину настоящими мужскими поступками. Знать бы еще, как.
Глава 8
Настроение вдруг отчего-то испортилось. Кинула неподписанный регламент на столик и легла на диван лицом к обивке.
Спать не хотелось, но сил ни на что не было.
Изнутри разъедали воспоминания. Сцена, которая предстала передо мной, когда я ворвалась в свою же комнату.
Полуголый Архаров и девица за его спиной в не менее расхристанном виде.
Крутила это в голове из раза к разу, пока не услышала хлопок входной двери. Неужели ушла? Что, никакого второго раунда?
Злорадно мысленно хихикнула, а в реальности нахмурилась и присела на диван, вслушиваясь, что происходило снаружи.
На цыпочках подошла к двери. Я просто хочу попить воды на кухне, ничего больше. С этими мыслями потянула на себя дверь и застыла, глядя, как около двери тихо стоит Архаров. Подозрительно.
– И кого из нас мама не учила подслушивать?
Слышала яд в своем голосе не менее отчетливо, чем видела его лицо напротив. Какое-то обескураженное и будто виноватое.
Хотелось задеть его посильнее, чтобы он взбесился, но я его практически не знала, так что о слабых сторонах осведомлена не была.
– А что, есть что подслушивать? – усмехнулся, в глазах его вновь заискрило веселье.
– Может, и будет, – гордо вздернула подбородок и прошла мимо, огибая его так, чтобы не касаться тела.
Казалось, между нами искрило, но не в хорошем смысле. Я готова была вцепиться ногтями ему в шею и выпустить гнев наружу, но могла лишь войти в кухню, подойти к столешнице и налить себе из графина воды. Надеялась, что это успокоит меня хоть немного.
– Ревнуешь? Поэтому злишься, краса? М? – пошел следом за мной и встал рядом, заглядывая мне в лицо.
– Не понимаю, о чем вы. Мне просто не нравится, когда люди нарушают договоренности, – процедила, подняв на него взгляд и поражаясь, как можно быть настолько твердолобым.
– И какой же пункт я нарушил, бельчонок?
– Не называйте меня так! – выпалила.
– Как же? Это же условия нашего соглашения, забыла? Ты сама с этим условием согласилась.
– Это уже не имеет значения. Не после того, как вы нарушили пункт два – топнула ногой, раздражаясь от его манеры увиливать от ответов.
– Пункт два? – задумчиво пожевал губу и вскинул зрачки кверху, будто задумался.