Чужие степи 3

Я же, не дожидаясь пока разгрузится основная группа, поехал обратно, и прежде чем перевезли всех попаданцев, успел сделать ещё семь рейсов.

Три раза, включая первый, возил только женщин с детьми, потом пошли мужики. Если смотреть по соотношению, взрослых мужчин было вдвое меньше чем женщин и детей, человек сто пятьдесят, или около того.

И вот с ними было куда проще. Не скажу что особо разговорчивые, но они хотя бы не тряслись, и не истерили.

Если вкратце, а по-другому и не скажешь, все эти люди были пассажирами поезда направлявшегося в столицу нашей родины. Происходило всё как обычно — сели, поехали. В пути кто-то кушал, кто-то готовился ко сну, кто-то просто смотрел в окошко. А ночью поезд неожиданно резко оттормозился, да так лихо, что многие просто повалились на пол.

Полностью отключился свет, потом загорелись тусклые плафоны дежурного освещения, и люди запаниковали. Конечно не сразу, паника накатывала постепенно, и достигла своего апогея к утру, когда рассвело. В вагонах сильно похолодало, связь так и не появилась, и никто ничего не понимал. Проводники молчали, призывали подождать и не волноваться, но в конце концов стихийно возникшие активисты добрались до машиниста и начальника поезда. Те, понимая всю иррациональность произошедшего, юлить не стали, тем более причина остановки и так была налицо. Метрах в тридцати от локомотива рельсы закончились вместе с насыпью, пропали столбы, семафоры, и вообще всё что касалось железной дороги.

Гадали, почему так получилось, не долго. Ответа всё равно не было. На улице зима, в вагонах холодно, топлива надолго не хватит, поэтому сориентировавшись по карте, и найдя там ближайший населенный пункт, — расположенный в двадцати километрах город, приняли решение самостоятельно идти туда.

И ладно хоть все не попёрлись, разведку отправили, которая, вернувшись, сообщила что города нет. И вообще ничего нет. Никаких признаков цивилизации.

Но отчаиваться всё равно не стали, хотя уже поняли, что конкретно влипли. Выбрали сразу три точки на карте, и отправили туда три группы. Две вхолостую, а одна вышла на нас, выручил блестевший на солнце купол церкви. Решив не терять времени, близко подходить разведчики не стали, и вернувшись, доложили о результатах. Там посовещались, переночевали, и собравшись в колонну, выдвинулись с раннего утра.

Шли долго. Бездорожье и большое количество детей не давали держать нормальный темп. Поэтому за день дойти не успели, но надолго останавливаться не стали, а перекусив остатками еды, продолжили движение.

Шли всю ночь, и к утру уже едва держались на ногах. Но когда рассвело и они увидели посёлок, то даже ускорились. Впереди замаячило спасение.

Расспрашивать дальше я не стал, понимая что люди устали, и им надо отдохнуть. Да и, в общих чертах, оно всё как бы понятно. Ехали в Москву, а приехали хрен пойми куда.

А в школе в это время экстренно топили печи, стаскивали матрасы и одеяла, готовили пищу. Глядя на всё прибывающую толпу я даже засомневался что они все поместятся. Спортзал, несколько кабинетов, часть рекреации. Повсюду находились люди. Сидели, стояли, лежали. Все в верхней одежде, температура хоть и плюсовая, но до комнатной так быстро школу не протопить, поэтому пока только так, по-зимнему.

Наши тоже прониклись. Со всех сторон тащили еду и вкусняшки детям; кто банку варенья, кто сушёные ягоды, кто самодельные конфеты. Мне даже показалось, что навалившаяся, в последнее время, на жителей села «чуждость», куда-то подевалась. Те кто ещё вчера разговаривали друг с другом сквозь зубы, сегодня работали рука об руку, и преспокойно общались. Наверное правильно говорят — горе сближает. Даже пусть и не своё, чужое.

А люди эти горевали. Кто-то молча, кто-то в голос. Но как бы там ни было, я не видел ни одного, хоть сколько-то довольного лица. Многие отказывались верить в навалившуюся действительность, и придумывали какие-то дурацкие теории, мучали телефоны, и даже зачем-то выходили смотреть на небо.

И оно вполне понятно. Это мы провалились сюда с семьями и домами. Практически полноценными ячейками общества. А у этих несчастных всё было иначе. У кого муж там остался, у кого жена, у многих родители и дети. Люди уезжали в столицу на празднование нового года, и оказаться в параллельном мире явно не ожидали.

Но, как бы там ни было, реальность оставалась реальностью. — Им нужно было где-то жить, что-то кушать и чем-то заниматься.

— Простите... — ко мне подошёл худощавый юноша с характерной студенческой внешностью.

— Да? — глядя на его смущенную физиономию, я машинально прикинул — получится из него боец, или не получится.

— Вы не знаете что здесь происходит, и когда это всё закончится? У меня сессия, я не могу опоздать... — внезапно выдал он, вгоняя меня в ступор.

— Э-э... Даже не знаю что и сказать тебе, дружище... Ты пойди посиди пока где-нибудь, скоро кормить будут, а там глядишь и рассосется как-то... — по-отечески похлопал я его по плечу, абсолютно не желая брать на себя роль психиатра.

Серьёзно посмотрев на меня, он кивнул, и неуверенно поплёлся куда-то в сторону выхода. Сбежать конечно не сбежит, за периметр его не выпустят, сейчас с этим строго, но вот из школы драпануть вполне может. Но это не страшно, побродит по колхозу, на людей поглядит, проветрится, глядишь и осознает что-то. Я бы осознал на его месте. Деваться-то некуда...

Из столовой тем временем одуряюще запахло, и люди стали как-то оживать. Поднимались со своих мест, осматривались, и тихонько переговариваясь друг с другом, даже иногда улыбались.

Высокая женщина в длинной норковой шубе шепталась с подругой, или попутчицей, то и дело показывая пальцем на одного из дежурных бойцов, сурового немолодого казака из нашей дружины. Тот заметил что его разглядывают, но виду не подавал, только грудь колесом выгнул, и лицо сделал ещё серьёзнее.

Рядом с подружками притулилась целая семья: Отец — мужчина лет сорока в короткой кожаной куртке, сидел на чемодане с колёсиками, и держал на руках маленькую дочь. Напротив стояла сердитая женщина — видимо мать семейства, и двое очень похожих друг на друга подростков. Мать явно нервничала, подростки боялись, и только папаша о чём-то весело болтал с дочерью.

— Вот ты где! — как чёрт из табакерки появился Олег, и подойдя ближе, торопливо продолжил, — надо собрать группу и смотаться до паровоза по-быстрому.

— Боишься украдут? — съязвил я, не понимая к чему такая спешка.

— Можно и так сказать. — не принял шутку Олег. — Ты просто не представляешь сколько добра в этом поезде!

— А ты, можно подумать, представляешь... — усмехнулся я, поправляя съехавшую шапку.

— Представь себе, представляю и разбираюсь. — снова строго посмотрел он, и добавил, — в общих чертах разумеется...

А вот я совсем не разбирался ни в паровозах, ни в тепловозах. Знал только что в одном котёл, а в другом огромный и мощный мотор, который с лёгкостью тащит целую кучу вагонов. И конечно я прекрасно понимал что там присутствует ещё куча всяких штук, но конкретики, — типа чем отапливается вагон, углём, или электричеством, у меня не было никакой. В детстве я частенько катался на поезде, и вот там точно топили углём, во всяком случае именно углём грели «чайник», или как его ещё называют — титан. В его топке горел огонь, это я точно помню, а в каком-то железном ящике держали уголь. Я и запах этот помнил: запах угля, металла, и какой-то незнакомой мне дряни. Там всё так пахло, даже вода, и та какая-то специфическая получалась, с привкусом запаха, если можно так выразиться. И ещё сахар, в малюсеньких пачках, по два кусочка помню, вечно закопчённые окна, и съезжающие матрасы. Вот кстати за матрасами можно было смотаться. Прямо на тех же тракторах, на которых сегодня людей возили. Там по-любому на каждого имелся постельный комплект. Матрасы, простыни, одеяла, подушки. Оно вроде и кажется не особо важным, но на деле, найти такое количество спальных принадлежностей в мире где отсутствует своё производство, невероятно сложно. Во всяком случае сколько мы ходили по базарам, я ни разу не видел ничего подобного.