Страница 44 из 83
— Ну что, как он? — задумчиво разглядывая звезды, прямо возле калитки стоял Олег.
— Да в дупель. Отмоют немного, переоденут, тогда и загрузим. Главное чтобы снова не обделался. — объяснил он. В этот момент из дома раздалось какое-то нечленораздельное мычание и приглушенный мат. Матерился Леонид, а мычал, по-видимому, Сергей Алексеевич. Потом ещё женский голос — тоже нецензурно, и плач ребёнка.
— Кто это там? — спросил я.
— Жена, невестка, да внуки. Намучились они уже с ним, поверить своему счастью не могут. Радуются. — усмехнулся Олег, и трижды сплюнул через плечо.
— Чего это ты плюешься?
— Да чтобы не сглазить, на всякий случай. — улыбнулся он. — Иди глянь если хочешь, зрелище то еще...
Отказываться я не стал, и толкнув приоткрытую дверь, ввалился внутрь.
Там, пройдя через узенький коридорчик, я оказался в большой комнате. Привычный тусклый свет освещал не совсем понятную картину.
На полу, словно червяк извивался какой-то человек. Умом я понимал что это и есть наш глава, но как-то не верилось. Сине-желтое лицо напоминало флаг соседней страны: Одна сторона отдавала синевой, а вторая жёлтеньким. Очень неприятное зрелище. И только присмотревшись, я понял что это многочисленные синяки, слева свежие, посиневший, а справа давнишние, менее эффектные. Корчась и ерзая, он чего-то мычал, и безумно пучил глаза.
Примотанные к телу руки напрягались, но никак не могли сладить с веревкой, глава злился, и страшно щелкал зубами.
Леонид стоял прямо перед ним, а с двух сторон, словно почётный караул, пара женщин. Одна наверное ровесница, а вторая лет на двадцать постарше. Судя по всему жена и невестка — других тут вроде бы нет.
Видок конечно не очень. А ещё запах: смесь перегара, пота и мочи, — похоже вывод его из этого состояния займет всё же побольше времени. Главное чтобы не помер...
— Да и пёс с ним! — в сердцах выкрикнула женщина постарше, видимо последнюю фразу я произнес в слух, ну или она умеет читать мысли.
— Что ты такое говоришь, мама! — тут же возмутилась невестка, и сердито мазнула по мне взглядом. Я попятился.
— Да сил нет уже никаких! Пьёт и пьёт, пьёт и пьёт, скорей бы уже его черти забрали! Скотина! — не прекращая стенать, женщина выпрямилась, и со всей силы пнула мужа в живот. Реакция не заставила себя ждать. — Невестка кинулась оттаскивать её, а глава хрюкнул, скрючился, и перевернувшись набок, заблевал весь пол. Мне же стало понятно откуда у него синяки на всё лицо.
— Ну что ты будешь делать... Настасья Петровна... — прогудел Леонид, брезгливо морщась. — Как тащить-то его? Только переодели...
— Надо носилки какие-то придумать. Или на одеяле попробовать. — предложил я компромисс.
— Точно! — Леонид осмотрелся, и ничуть не сомневаясь, содрал покрывало с дивана.
Расстелив трофей на полу, мы переложили «тело», и взявшись с двух сторон, потащили на выход.
— Тулуп! Тулуп не забудьте! — сменив гнев на милость, вдогонку кинулась Настасья Петровна, подтверждая старинную аксиому про побои и любовь.
Встречающий возле машины Олег, достал телефон, и сделал несколько снимков. Оно и хорошо, когда придёт в себя, будет чем аргументировать, а то ведь на слово и не поверит.
Запихав сфотографированного пьяницу в буханку, накрыли его тулупом, и повезли в дом к Василичу.
— В баню тащите, вода там есть, не холодно, да и помыть можно после него. — с ужасом глядя на привезённое тело, предложила хозяйка дома. И судя по выражению её лица, будь сейчас лето, занял бы наш Сергей Алексеевич свинарник, ну или сеновал в крайнем случае.
Сменив направление, мы дотащили его до бани, и прямо на покрывале уложили на пол.
— Снаружи дверь подопру, никуда он не денется. К утру как огурчик будет. — сказал Василич, заталкивая полено в топку.
— А от жары не помрёт часом? — почесав в затылке, хмуро поинтересовался Олег, глядя на аккуратно уложенную стопку дров возле печи.
— Да не... Я ж не топлю, так, подогрею чуток... Жар кости не ломит, а хмель выгоняет. У меня так батя лечился. С вечера нажрётся, а спать в баню идёт. С утра как огурчик. Понимать надо...
Оставив главу «дозревать», мы прошли в дом, и вновь уселись за самоваром. Время уже позднее, ещё часок, и можно будет ехать за охотничками, главное чтобы они не были в таком же виде как Сергей Алексеевич.
— Вот вам чашки, вот тут варенье кто хочет... — расставляя на столе «инвентарь», засуетилась супруга Пал Василича.
— Ты пепельницу принеси лучше, и рюмки. — буркнул хозяин, и достав из шкафа небольшую бутылку, добавил в оправдание, — замёрз я чего-то...
Я пить отказался, а они разлили по рюмочке, и молча, без тостов, выпили. Закусывали вареньем. За окном заунывно выл ветер, и если бы не потрескивающий огонь в печи, наверное было бы грустно. Закипел самовар. Старинный, весь в медалях и надписях с ятью, он был гордостью хозяев, о чём Василич сказал уже раз пять, или шесть.
— По очереди будем забирать? — ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Олег.
— Лучше разделиться и сразу всех. Наверняка чтобы... — не согласился Леонид.
Мне было всё равно, я не видел особой разницы, поэтому промолчал.
— А ты прикинь если у кого-то из них бандерлоги сидт? — Олег поднялся, и беспокойно заходил по комнате.
— Да ну нафик... — отмахнулся Леонид. — Не верю я в это. Но даже если это и так, мы же не будем на рожон переть, попросим выйти, мешок на голову оденем и в машину...
— Не знаю. У меня на такие дела чуйка, что-то не так со всем этим.
Олег и раньше говорил что заранее чует неприятности. И эта непонятная способность не раз его выручала. Как в армии, так и здесь, в этом мире. — Где-то пригнётся, куда-то не пойдет, или наоборот позицию сменит. Не будь «сверчка» в голове, давно бы уже червей кормил. — его слова.
— Смотрите, так может пораньше управимся. — не стал спорить Леонид. — Вместе так вместе.
На том и порешили.
— Сколько ещё до сбора? — посмотрел я на часы.
— Да пора уже. Пока прогреем, пока доедем. Как раз будет. — тоже сверившись с часами, Леонид поднялся, и подхватив стоявший у стены автомат, закинул его за плечо.
Встретиться договорились на перекрестке Советского переулка и Школьной улицы. Там обычно подбирали людей на дежурствах, и даже если кто и увидит, ничего не заподозрит.
На перекрестке нас уже ждали. Из-за забора вышли все семь человек. Четверо ко мне сели, и трое в буханку Василича.
— О! Василий! — удивился один из близнецов, правда в темноте я не смог понять какой из них. — А я думал ты улетел опять.!
— С чего бы? — равнодушно отозвался я.
— Да не знаю. Самолёт вроде взлетал, или мне показалось... — ответил он, и обращаясь к остальным, спросил, — кто-нибудь еще слышал?
— Ну да. Минут десять назад, я как раз только из дому вышел. — ответили ему.
Я задумался. Взлетать без стойки дядя Саша не стал бы точно, да и некуда было. Тем более ночью. Может быть двигатель прогревал? Но зачем? Тем более что для этого нужно как минимум закачать масло.
— Десять минут говоришь? — сейчас почти час ночи, и как бы там ни было, но кому может понабиться греть мотор в такое время?
— Ну примерно. Может чуть больше.
— А ты не мог с трактором перепутать?
— Нет. Что ж я, совсем того что ли? Звук уж больно характерный. — помотал головой близнец. — Да и нет у нас таких тракторов громких.
— Ясно. Тогда сначала до самолета доедем. — поравнявшись с буханкой Василича, я сообщил ему об изменении маршрута, и выехал на дорогу.