Страница 3 из 65
В гетевской экспозиции сюжета "Божественной комедии"25 Мефистофель сотдан для того, чтобы быть обманутым, о чем это чудовище - к
25
своему негодованию - догадывается слишком поздно. И тем нс менее если в ответ на вызов Дьявола Бог искренне рискует Своим творением, а мы должны допустить, что Он именно так и делает, чтобы получить возможность сотворить нечто новое, то мы вынуждены признать и то, что Дьявол, видимо, не всегда остается в проигрыше. И таким образом, если действие Выэова-и-Ответа26 объясняет необъяснимые другим способом и непредсказуемые генезис и развитие цивилизаций, то оно также объясняет их надлом и распад. Большинство из множества известных нам цивилизаций уже распалось, и большая часть этого большинства прошла до конца той пологой тропы, что ведет к полному исчезновению.
Наше посмертное изучение погибших цивилизаций не позволяет нам составит!, гороскоп нашей собственной или какой-либо другой живой цивилизации. Согласно Шпенглеру, нет причин, почему бы ряд стимулирующих Вызовов не сопровождался последовательным рядом победных Ответов аа шПпКит (до бесконечности). С другой стороны, если мы проведем эмпирический сравнительный анализ путей, которыми погибшие цивилизации проходили от стадии надлома до стадии распада27, мы действительно найдем определенную степень единообразия, прямо-таки по Шпенглеру. И это, в конце концов, не столь уж удивительно, поскольку надлом предполагает утрату контроля. Это в свою очередь означает превращение свободы в авантюризм, и если свободные акты бесконечно разнообразны и абсолютно непредсказуемы, то автоматические процессы имеют тенденцию к единообразию и повторяемости.
Короче говоря, нормальная модель социальной дезинтеграции представляет собой раскол разрушающегося общества на непокорный бунтарский субстрат и все менее и менее влиятельное правящее меньшинство. Процесс разрушения не проходит ровно: он движется прыжками от мятежа к объединению и снова к мятежу. В период предпоследнего объединения правящему меньшинству удается приостановить на аремя фатальное само- , разрушение общества при помощи создания универсального государства. В ранках универсального государства под властью правящего меньшинства пролетариат создает вселенскую Церковь. И после очередного, и послед-пего, мятежа, во время которого дезинтеграция окончательно завершается, эта Церковь способна сохраниться и стать той куколкой, из которой спу- | стя время возникнет новая цивилизация. Современным западным студентам-историкам эти явления хорошо знакомы по примерам из греко-римской истории, таким, как Рах Котапа (Римский мир)28 и христианская Церковь. Установление Августом Рах Котапа вернуло, как казалось в то время, греко-римский мир на прочную основу, после того как он был истрепан несколькими столетиями нескончаемых войн, безвластия и революции. Но объединение, достигнутое Августом, оказалось не более чем передышкой. После двухсот пятидесяти лет относительного спокойствия Им- ' перия в Ш веке христианской эры потерпела такой крах. от которого она так никогда и не смогла полностью оправиться, а при следующем кризисе - в V и VI веках - разрушилась до основания29. Истинный выигрыш от. этого временного Римского мира получила лишь христианская Церковь, Церковь воспользовалась возможностью укорениться и распространиться; ' вначале стимулом для ее укрепления послужило преследование со стороны Империи, пока наконец, поняв, что ей' не удалось сокрушить Церковь, Империя не решила сделать ее своим партнером. А когда даже такая поддержка нс смогла спасти Империю от крушения, Церковь прибрала к рукам все наследие. Подобные же отношения между увядающей цивилиза
26
цией и поднимающейся религией можно наблюдать в десятках других случаев. Например, на Дальнем Востоке империя Цинь и Хань30 играла роль Римской империи, а в роли христианской Церкви выступала буддийская школа махаяна31.
Если гибель одной цивилизации вызывает таким образом рождение другой, не получается ли так, что волнующий и на первый взгляд обнадеживающий поиск главной цели человеческих усилий сводится в конечном счете к унылому круговороту бесплодных повторений неоязычества? Такой циклический взгляд на процесс истории был воспринят как нечто само собой разумеющееся даже лучшими умами Греции и Индии - такими, скажем, как Аристотель и Будда32, - и им даже не пришло в голову подумать о необходимости доказательств. С другой стороны, капитан Марриет, приписывая подобную точку зрения корабельному плотнику судна Его Королевского Величества "Гремучая змея"33, столь же безапелляционно считает эту циклическую теорию фантастической, поэтому представляет любезного истолкователя этой теории в комическом свете. Для нашего западного мышления циклическая теория, если принять ее всерьез, сведет историю к бессмысленной сказке, рассказанной идиотом. Однако простое неприятие само по себе не ведет к пассивному неверию. Традиционные христианские верования в геенну огненную и Судный день были столь же алогичными, и, однако, в них верили поколениями. Своей западной невосприимчивостью - и это во благо - к греческим и индийским учениям о цикличности мы обязаны иудейскому и зороастрийскому влиянию34 на наше миросозерцание.
На взгляд Пророков Израиля, Иудеи и Ирана, история - отнюдь не циклический или механический процесс. Это живое и мастерское исполнение на тесной сцене земного мира божественного плана, который нам открывается лишь мимолетными фрагментами и который, однако, во всех отношениях превосходит наши человеческие возможности восприятия и понимания. Более того, Пророки собственным жизненным опытом предвосхитили открытие Эсхила35, утверждавшего, что учение, познание приходит через страдание - открытие, которое мы в свое время и при других обстоятельствах делаем для себя.
Итак, должны ли мы сделать выбор в пользу иудейско-зороастрийского взгляда на историю против греко-индийского? Возможно, нам не придется делать столь радикальный выбор, ибо вполне вероятно, что эти две точки зрения в основе своей не являются непримиримыми. В конце концов, если транспортному средству предстоит двигаться в направлении, избранном его водителем, движение в определенной степени зависит и от колес, вращающихся равномерно и монотонно, оборот за оборотом. Поскольку цивилизации переживают расцвет и упадок, давая жизнь новым, в чем-то находящимся на более высоком уровне цивилизациям, то, возможно, разворачивается некий целенаправленный процесс, божественный план, по которому знание, полученное через страдание, вызванное крушениями цивилизаций, в результате становится высшим средством прогресса. Авраам эмигрировал из цивилизации накануне краха ее (ш ех1гепе1в)36; Пророки были сынами другой цивилизации, находящейся в состоянии распада37; христианство родилось на обломках распадающегося греко-римского мира. Озарит лг. подобное духовное прозрение тех "перемещенных лиц"38, которых в наше время можно уподобить еврейским изгнанникам, столь много познавшим в своей печальной ссылке у рек вавилонских?39 Ответ на этот вопрос, каков бы он ни был, имеет большее значение, нежели неведомая нам судьба нашей универсализировавшейся Западной цивилизации.
27
СОВРЕМЕННЫЙ МОМЕНТ ИСТОРИИ
В каком же состоянии находится человечество в 1947 году христианской эры? Этот вопрос относится, без сомнения, ко всему поколению, живущему на Земле; однако, если бы мы провели всемирный опрос по системе Гэллапа, в ответах не было бы единодушия. На эту тему, как ни на какую другую (аио1 попипев, гоз1 веп1епиае1 - сколько людей, столько и мнений); поэтому мы должны прежде всего спросить самих себя: кому именно мы адресуем этот вопрос? Например, автор данного очерка - англичанин пятидесяти восьми лет, представитель среднего класса. Очевидно, что его национальность2, социальная среда, возраст - все вместе существенно повлияет на то, с какой точки зрения он рассматривает панораму мира. Собственно, как все и каждый из нас, он в большей или меньшей степени является невольником исторического релятивизма. Единственное его личное преимущество состоит в том, что он к тому же еще и историк и оттого, по крайней мере, сознает, что сам он лишь живой обломок кораблекрушения в бурном потоке времени, отдавая себе отчет в том, что его неустойчивое и фрагментарное видение происходящих событий не более чем карикатура на историко-топографическую карту. Лишь Бог знает истинную картину. Наши индивидуальные человеческие суждения - это стрельба наугад.