Страница 31 из 117
Через некоторое время девушка вошла в капище и увидела, что оба они убиты. Она изумилась: что это, мол, за странное дело, что такое произошло? И решила она тут же развести большой огонь и сжечь себя в этом самом капище, по из воздуха послышался голос:
- О женщина! Приставь головы к их телам и посмотри, что свершит вращающийся небесный свод, что покажется из-за покрова тайны.
Женщина, радуясь этому видению и восторгаясь тем, что услыхала, не поостереглась и приложила голову мужа к телу брахмана, а голову брахмана к телу мужа. Тотчас же оба ожили н встали перед ней.
Между телом царевича и головой его началось пререкательство, и разгорелся спор. Голова утверждала:
- Эта жена принадлежит мне. Тело же восклицало:
- Нет, это моя жена!
Дойдя до этих слов, попугай обратился к Худжасте с такой речью:
- О хозяйка, если ты намерена установить и выяснить ученость или невежество своего друга, расскажи ему и эту притчу и потребуй от него ответа: должна ли эта жена по праву достаться голове или же должна принадлежать телу?
- О попугай, - сказала Худжасте, - прежде чем мне пойти к нему и задать ему этот вопрос, распутай этот запутанный узел и объясни, как надлежит правильно ответить на эти вопросы.
Попугай отвечал:
- Получить девушку должна голова царевича, а не тело его, ибо голова местонахождение разума и мозга и в ней заключена большая часть чувств. Поэтому ученые и назвали голову "обителью чувств". Голова подобна всаднику, а тело коню. Но почет подобает победителю, а не побежденному, уважения заслуживает всадник, а не конь[lvi] .
Персидская, 50, 231
48. Чья невеста!
Жил в одной стране богатый купец по имени Дхапапал, и хоть занимался он торговлей, но славился своей честностью и добротой. За то и люди его уважали, и богиня богатства Лакшми поселилась в его доме. А когда в семье родилась дочь, красотой и достоинствами она превосходила саму богиню с ее тридцатью двумя благородными качествами. Поэтому нарекли ее в честь богини Лакшми-деви. Кроме маленькой дочери у Дханапала было трое взрослых сыновей, которые помогали ему в торговом деле. Долго семейство купца жило дружно и счастливо, не зная никаких бед. Только стала с некоторых пор жена Дханапала вдруг худеть и бледнеть, будто грызла ее злая тоска.
Долго купец допытывался у своей жены, что тревожит бедную женщину, и призналась она ему, что беспокоит ее судьба единственной дочери. Вот если бы Лакшми-деви вышла счастливо замуж, материнское сердце перестало бы страдать.
Дханапал, очень любивший свою жену, обещал ей без промедления устроить судьбу дочери. И, верный своему слову, на следующее же утро велел своим сыновьям ехать на север, восток и запад подыскивать жениха для сестры, а сам с той же целью отправился по южной дороге.
Стали отец и братья повсюду искать жениха для Лакшми-деви. Слава о красоте ее гремела по всей стране, поэтому в женихах недостатка не было. Все молодые люди только и мечтали о такой прекрасной невесте. Гораздо труднее было подыскать ей самого достойного. Но в конце концов и отец и братья каждый остановил на ком-нибудь свой выбор и договорился о дне свадьбы. И по воле случая все назначили один и тот же день.
Первым вернулся домой сам купец. Он радостно сообщил жене, что жениха подыскали и день бракосочетания уже назначен, поэтому в доме тут же начались приготовления к свадьбе [...][lvii]
К этому времени вернулись из своих странствий и сыновья купца. Они увидели, что в доме во всем разгаре свадебные приготовления и свадьба эта должна состояться в назначенный ими день, и никому из братьев даже в голову не пришло, что родители еще не знают об их выборе. Как и все в доме, занятые по горло, они не удосужились выбрать времени поговорить между собой. И никто из них не ведал, что в назначенный день в дом прибудут сразу четыре жениха с четырех сторон света.
Наконец все было готово: собрались соседи, прибыли родственники и знакомые; особое угощение поджидало жениха и его родню... И вот в один и тот же час с четырех сторон света к дому купца стали приближаться свадебные процессии - джанти. Отовсюду слышались звуки музыки. Процессии остановились, и в дом вошли четыре жениха, каждый в окружении своей свиты.
Что делать? Растерялись и родители, и братья. Первой пришла в себя невеста. Она приказала подать угощение и для женихов, и для гостей, и для всех, кто прибыл издалека. Чего-чего, а угощать в доме умели, так что все пока шло гладко. Но близилось время свершения свадебного обряда. По обычаю, невесту должны отдавать жениху перед священным огнем. И вот разложили брахманы костер; начали читать священные гимны и бросать в огонь рисовые зерна. Теперь оставалось только связать священной нитью пальцы жениха и невесты. Но не могла же Лакшми-деви стать женой четырех женихов! Между тем никто из них не хотел уступать обещанной ему девушки. Тогда невеста сказала:
- О достойные юноши! Только одному из вас мой отец может отдать меня в жены. Но собралось вас тут четверо, а я ведь одна. Подумайте хорошенько и попытайтесь решить миром, кому из вас я достанусь. Если никто не хочет отказаться от меня, дозвольте мне самой поискать выход и сделать то, что я считаю самым благоразумным.
Но разве откажется кто-нибудь добровольно от такой красавицы! И попросили женихи девушку поступить так, как она считает разумным. А невеста уже все обдумала и решила.
Поклонилась Лакшми-деви отцу с матерью и старшим братьям, обошла вокруг костра и прыгнула в огонь.
Потрясенный гибелью невесты, один из женихов подумал:
"Как можно жить на свете, когда знаешь, что невольно стал причиной смерти другого. Теперь собственная жизнь станет мучением. Единственный выход - пойти вслед за невестой. Коль не суждено на земле мне соединиться с ней, так найду я ее на том свете". И он тоже прыгнул в огонь.
Другой жених после смерти Лакшми-деви решил вечно странствовать по свету и посвятить свою жизнь памяти покойной невесты.
Третий жених преспокойно отправился домой и женился на другой девушке, какие могут быть обязательства перед умершей, коль она не стала его женой?
lvi
Знаменитый рассказ, восходящий к древнеиндийской версии. Первая фиксация этой легенды встречается в санскритском сборнике XII в. "Шукасаптати". В XIV в. она переводится на персидский язык и через Иран распространяется по многим странам Востока, появляется па арабском, турецком и других языках. В Среднюю Азию сюжет проникает также и из Индии. См. индийские версии [44, 65] ; [126, 149] .
lvii
Рассказ восходит к древнеиндийской версии. (Ср. [44] .) В индийском варианте девушка не кончает с собой, а умирает "по воле судьбы". "Когда ее сожгли, то один из брахманов тем пеплом свое тело посыпал, волосы в знак подвижничества в косу заплел и отправился странствовать. Другой брахман собрал ее кости и пошел по разным снятым местам. Третий же на месте ее сожжения хижину построил и там... жил". (У Сомадевы именно этот третий, а не первый назван подвижником.) В дальнейшем подвижник находит средство оживить девушку (волшебную книгу) и возвращается к месту ее сожжения. "Другой брахман, посетив разные святые места и омыв ее кости в священных водах, тоже туда явился. А третий, карауливший место сожжения, и так был там. И вот второй и третий, собрав кости и прах, сделали фигуру Мандаравати, а подвижник прочел мантру из принесенной им книги и таким образом оживил ее". Решение возникшего спора напоминает приговор непальских судей: "Тот, кто мантру прочел, отец для нее, так как он ее воссоздал. Тот, кто кости ее по святым местам носил, - ее сын, ибо выполнял он сыновний долг. Тот же, кто прах ее охранял, муж ей, так как он заботился о ней" [44, 37 - 38] . У Сомадевы объяснено подробнее: "Кто на ложе из ее пепла, обняв ее, совершал подвижничество на кладбище, по любви к ней, и должен быть ее супругом, потому что все, что он совершил, глубокой любовью вызвано" [126, 133] . Ср. No 46 , 49 .