Страница 112 из 117
Слуга доложил об этом Абдуле.
- И как он только выжил в такой мороз! - воскликнул Абдула.
Но договор есть договор, и беку нужно было отдать сто туманов. Только бек Абдула был очень жаден и не хотел расставаться с деньгами.
- Я этого бедняка скорее убью, чем отдам ему сто туманов, - сказал он своей жене. Потом позвал бедняка и говорит ему:
- Никогда не поверю, чтобы человек в такой мороз мог целую ночь пробыть в воде. Признавайся, как удалось тебе обмануть моих слуг? Если не расскажешь правду - голову тебе отрублю!
Бедняк воскликнул:
- Позови своих слуг, спроси у них! Они же глаз с меня не спускали!
Позвал бек Абдула своих слуг и спрашивает:
- Как он выжил? Рассказывайте! Обманул он вас? Слуги рассказали беку все как было, но тот кричит:
- Он вас обманул! Тогда один из слуг сказал:
- Уже под утро в окне дома Жавадава зажгли лампу, и свет от нее доходил до моря. И я видел, как бедняк протягивал руки к свету и приговаривал: "Охош, огонь!". Но из воды он не выходил. Этого наши глаза не видели.
И другой слуга сказал:
- Да, да, это я тоже видел.
Тогда бек Абдула закричал на бедняка:
- Значит, огнем грелся? И еще денег хочешь? Ах ты негодяй! Вон отсюда! Чтобы глаза мои тебя не видели, обманщик! А не то я тебе голову отрублю!
Что оставалось делать бедняку - он ушел. Ведь ни договор, ни бог ничего не значат для беков. Власть в их руках, а удел бедняков - терпеть да молчать.
Из дома Абдулы бедняк пошел к градоначальнику. Тот выслушал бедняка и говорит:
- Конечно, Абдула прав. Ведь вы же договорились, что ты ничем не будешь греться. А ты обманул его и грелся огнем от лампы. Ничем не могу тебе помочь.
Бедняк стал было доказывать свою правоту, но градоначальник вышвырнул его за дверь.
Пошел бедняк вниз к татскому кварталу, и по пути ему встретился сам Мардахай-Овшолум. Этого человека все боялись: и беки, и богачи, и даже сам градоначальник. Не было человека, который бы осмелился вступить с ним в спор. Зато сам он никого не боялся. И еще надо сказать, что Мардахай был всегда и во всем справедлив.
И теперь, увидев разутого бедняка, Мардахай-Овшолум спросил:
- Что с тобой? На тебе лица нет, будто ты из могилы вышел!
И бедняк рассказал все как было.
Мардахай-Овшолум пригласил его к себе домой и велел жене напоить гостя крепким чаем. Выпил бедняк чаю и согрелся, а Мардахай предложил гостю искупаться и побыть у него. Тем временем он послал ребятишек с записками к беку Абдуле и к градоначальнику. А в записках было сказано: "Очень прошу пожаловать ко мне в гости, есть дело. Не придете - обижусь".
Градоначальник и бек Абдула прочли записки и собрались ехать к Мардахай-Овшолуму.
Пока они ехали, Мардахай дал бедняку переодеться и досадил к горячему очагу.
Наконец приглашенные приехали.
- Какое опять у тебя дело, говори! - еще с порога кричит градоначальник.
- Сначала садитесь, я угощу вас пловом, - отвечает Мардахай-Овшолум.
Градоначальник и бек Абдула сели и ждут. Хозяин молчит, молчат и гости. Час молчали они, два молчали, три молчали, подошел вечер, наступило время ужинать, а Мардахай-Овшолум все молчит.
Проголодавшиеся гости спрашивают:
- Где же твой плов? Не сварился, что ли? Мардахай-Овшолум отвечает:
- Пусть бек Абдула пройдет в ту комнату и посмотрит, не сварился ли плов.
Прошел бек Абдула в другую комнату и видит: в очаге вместо дров стоит горящая керосиновая лампа, а горшок с рисом отставлен в угол комнаты.
Бек Абдула удивился и говорит:
- Баллах, Мардахай, горшок с рисом в углу стоит! А в очаге вместо дров лампа.
Мардахай-Овшолум молчит, ничего не отвечает. Не выдержал градоначальник и сам пошел посмотреть, не сварился ли плов. Смотрит и видит: в самом деле, вместо дров горит керосиновая лампа, а горшок с рисом стоит в дальнем углу комнаты.
- Если так плов варить, он до нашей смерти не сварится! - воскликнул градоначальник.
А Мардахай-Овшолум и говорит:
- Мне кажется, он и после вашей смерти не сварится.
- Правда в твоих словах, Мардахай, - говорят градоначальник и бек Абдула.
Вот тут-то Мардахай-Овшолум и говорит им:
- Но если плов не сварится от лампы в углу, то как же бедняк в море мог согреться от лампы на окне?
Бек Абдула и градоначальник молчали. Что они могли сказать? Конечно, будь на месте Мардахай-Овшолума кто другой, - они бы нашли ответ.
- Отвечайте! - говорит Мардахай-Овшолум. И пришлось беку Абдуле и градоначальнику согласиться с тем, что бедняк не мог согреться от лампы. Тогда Мардахай-Овшолум сказал:
- Пусть бек Абдула, согласно договору, отдаст бедняку сто туманов да еще столько же штрафа за нечестность.
Абдула стал было возражать, но Мардахай-Овшолум пригрозил ему:
- Скажешь "нет" - пеняй на себя!
Очень не хотелось беку Абдуле отдавать бедняку двести туманов, но отдать все же пришлось. Знал жадный бек, что Мардахай-Овшолум не потерпит несправедливости.
Так бедняк получил деньги, поблагодарил справедливого Мардахая и поспешил к себе в аул. А жадный бек Абдула и его покровитель градоначальник тоже пошли по домам, злясь и проклиная Мардахай-Овшолума.
Пусть же все проклятия, которые они слали на его голову, падут на них и на наших врагов, а добрые пожелания пусть достанутся Мардахай-Овшолуму и нам[clxxxii] .
Татская. 52, 198
238. Наказание до преступления
По ложному навету злых людей, приписавших шуту какое-то преступление, судья приказал дать ему пятьдесят розог. Но впоследствии судья узнал, что шут ни в чем не повинен и пострадал напрасно. Тогда судья сказал:
- Я наказал тебя по ошибке!
- Беда невелика! - ответил шут. - Ты лучше пометь у себя, что я был избит, и, когда я действительно совершу преступление, пусть мне зачтется уже полученное наказание.
Сирийская. 92, 223
239. Наказанный судья
Однажды Насреддин с султаном отправились на охоту. Все взяли с собой ловчих соколов, а Насреддин - ворону. В поле все пустили своих соколов, и он пустил свою ворону. Ворона села на быка. Насреддин тотчас привязал к его рогам веревку и повел за собой, как свою добычу, - ведь ворона его поймала.
clxxxii
Ср. Бирманская "Хозяин и лодочник" [72, 140] , Индийская "Завистники просчитались" [48, 205] , Кхмерская "Как парень сватался" [89, 142] , Амхарская "Огонь на горе" [22, 149] . Ср. также No 140 , 236 и примеч. к ним.