Страница 10 из 52
Неприятное ощущение.
Потому, встряхнув головой, я отхожу к Кристи, стоящей у распахнутых в дом дверей, незаметно кивнув Филиппу. Тот мгновенно подскакивает к фенеку и стукает свой стакан о ее в знак приятного знакомства.
— Ты сегодня трезвенник? — томно интересуется Кристи и облизывает свои пухлые губы, когда я перевожу взгляд на нее.
— Нет, — бросаю я, мгновенно теряя к ней интерес, и делаю вид, что отпиваю из стакана.
Кажется, мой план работает: фенек краснеет от внимания Фила, улыбается робко. Жаль, я не слышу, о чем они говорят. Маринка тоже рядом, нет-нет да и вынуждает ее делать очередной глоток спиртного. Похоже, она не совсем отказалась от плана моей матери, который наверняка состоял в том, чтобы как следует напоить Любу и показать Андрею, что ей нельзя доверять. Меня это почему-то злит. Злит меня и то, что Арс все же позволяет себе тоже к ней подкатить: обнимает ее хрупкие плечики своей ручищей, склоняется к уху, чтобы шепнуть какую-нибудь пошлость, вынуждая фенека краснеть от смущения. Почему она не скинет с себя его руку? Приятно внимание? Или боится расстроить этого придурка?
Наши глаза встречаются, и я тут же отвожу взгляд и улыбаюсь Кристи, которая обхватывает своими пальцами мою руку со стаканом и тянет на себя, чтобы отпить из него. При этом ее взгляд призывно темнеет, намекая, что она совсем не против того, чтобы ее губ коснулись не только стенки моего стакана.
Все просто и понятно. Почему с фенеком не так?
Потому что у нее отсутствует желание соблазнять? Потому что она что-то большее, чем милая мордашка и ладная фигурка? Потому что она в принципе не такая, как другие?
Хмыкаю на попытки Кристи соблазнить меня и смотрю в сторону фенека. Но ее там нет.
Арса я тоже не вижу.
В груди нарастает какое-то незнакомое чувство. Тревога? Досада?
Что, черт возьми, со мной происходит? Не маленькая ведь девочка! Сможет постоять за себя при случае. Сможет ведь?
А затем я припоминаю, как она решительно собралась идти домой пешком, ее прерывистый вздох... Чертыхаюсь вслух и иду на поиски своего раздражающего до скрипа зубов фенека.
Глава 8. Любовь
Какая же я глупая...
Мирон взял меня с собой, чтобы лишний раз поиздеваться. Не иначе. И друзей подговорил. А как еще объяснить их неожиданное навязчивое внимание? Марина явно не из тех, кто захочет дружить с такой, как я. Она раскрепощенная, уверенная в себе, красивая. Какое ей дело может быть до меня, если это не подстава? Филипп и Арсений уж слишком выпячивают свой интерес. Разве могу я им всерьез нравиться, когда их другу не нравлюсь совсем?
— Мирону повезло с сестренкой, — обняв меня за плечи, шепчет Арсений, и я по инерции сморю в сторону сводного брата. Мы встречаемся глазами, и он тут же переключает внимание на блондинку рядом с ним. Наверное, между ними что-то есть. Он ей так улыбается... Как никогда не будет улыбаться мне. А Арсений тем временем продолжает: — Такой сладкий персик.
Мне вмиг становится нестерпимо неуютно, и я решаю, что вежливости на сегодня достаточно. Скидываю руку Арсения и быстро иду, куда глаза глядят. Найду укромное местечко и посижу там. Подальше от всех этих притворщиков. Подальше от Мирона, которому плевать на мои чувства. На меня саму.
Какая же я глупая...
Почему мне так важно ему нравиться? Он же не сделал мне ничего хорошего! Ни разу не проявил ко мне доброту! Даже забирая меня с урока балета, вел себя отвратительно. Хватит! Не хочет со мной общаться, и не надо!
Я открываю дверь в оранжерею и оборачиваюсь через плечо, убеждаясь, что меня никто не видит. И тут же врезаюсь в кого-то. Сильные руки подхватывают меня за талию, не позволяя упасть, а над головой звучит улыбающийся голос:
— Прости. Не заметил тебя. Тебе говорили, что ты невероятно маленькая?
— Я и сама это знаю, — бурчу я на волне своего плохого настроения и распрямляюсь, высвобождаясь из чужих рук. — Наверное, поэтому мама настояла на том, чтобы я занималась балетом. Видимо, думала, что это поможет мне вытянуться.
Я говорю сама с собой, отдаляясь от места столкновения, даже толком не взглянув на парня. И совсем не ожидаю, что он меня услышит и тем более рассмеется.
— Стой. Как тебя зовут, огонек?
Я замираю на месте и оборачиваюсь к шагающему ко мне парню. Он улыбается. Он выглядит гораздо старше собравшихся здесь ребят. Такой же самоуверенный, как Мирон, но не настолько красивый, как мой сводный брат.
— Люба, — смущаюсь я под его пристальным взглядом.
— А я Виталий, старший брат Марины. Откуда знаешь мою сестру?
— Эм... Мы с ней познакомились только что. Я пришла сюда со своим сводным братом. Мирон. Его ты наверняка знаешь.
— Знаю. Не повезло тебе с братцем, — вновь смеется Виталий.
— Почему?
— Просто поверь мне на слово. Присядем? — указывает он лавку рядом со мной. — Значит, занимаешься балетом по принуждению? А чем бы хотела заняться вместо него?
Я несколько секунд в неверии смотрю на усевшегося на лавочку парня. Ему правда интересно? Никому и никогда это не было интересно.
— Смелей, огонек, — хлопает он ладонью рядом с собой. — Я не кусаюсь, и мы просто поболтаем. Я еще ни разу не встречал на вечеринках Маринки того, кого интересно было бы послушать.
Ситуация необычная. Я впервые разговариваю с парнем, который абсолютно меня не знает, но который, кажется, хочет это исправить. Насколько искренен его интерес? Впрочем, разве важно это сейчас, когда я хочу отвлечься от преследующих меня волнений и расстройств? Совершенно нет.
— Я обожаю петь, — выдыхаю я, присаживаясь рядом с Виталием.
— И как? Получается?
Даже очень. В специальном караоке-приложении я, можно сказать, популярна. Подписчикам нравится мой голос. А мне это приятно. Никто из них не знает, кто я такая, как выгляжу и чем живу, они просто любят слушать, как я пою.
— Немного, — улыбаюсь я. — Одно время я ходила на занятия вокалом, но мама решила, что это пустая трата моего времени и перевела меня на уроки по фортепиано. Я бы, конечно, предпочла и дальше ходить на вокал.
— Но твоей маме лучше знать, что тебе нужно, да?
— Да...
— Вот бы и Маринке такую мать. А то наша позволяет ей все, что та хочет. И что путного из нее вырастет? Ее же ничего не интересует, кроме собственной внешности, мальчиков и популярности. И взять тебя: скромная, приличная девочка. Сколько тебе лет, кстати?
— Совсем скоро исполнится восемнадцать.
— Ого! Думал, тебе не больше шестнадцати. Это меняет дело, — как-то странно улыбается он.
— В каком смысле?
Ответить Виталий не успевает, потому что наше внимание привлекает открывшаяся дверь и Мирон на ее пороге. Сначала он смотрит на меня, и на его лице словно проступает облегчение, а затем он видит Виталия, вот тогда черты его лица совершенно точно каменеют.
— Иди сюда, фенек, — почти рычит Мирон.
Сначала я пугаюсь и уже хочу встать, но на мое бедро ложится теплая ладонь Виталия, удерживая на месте. Я немного теряюсь от этого жеста и слышу, как парень отвечает Мирону:
— Я только-только познакомился с твоей сестрой. Не мешай нам общаться, я же не мешаю тебе общаться с моей сестрой.
Оу, судя по интонации Виталия, у Мирона и с Мариной что-то есть? Наверное, не зря она так сладко о нем отзывалась. Возможно, он неравнодушен ко всем девушкам здесь. Исключая меня.
— Фенек, — зло усмехается Мирон. — Ты зря решила, что я буду искать тебя по всем углам, когда соберусь домой. Так что в твоих же интересах не отходить далеко от меня.
— Я ее провожу, если понадобится, — хмыкает Виталий, устраиваясь на лавочке вальяжнее.
Мне не нравится, как темнеет взгляд Мирона. Как сжимаются его челюсти. И то, как ведет себя Виталий, мне тоже не нравится. Словно я из девушки, которую хотелось узнать получше, превратилась в повод позлить Мирона. Так не пойдет. Я не собираюсь быть ни девочкой, над которой смеются друзья Мирона, ни причиной для драки с ним же.