Страница 19 из 34
— Адель! Просыпайся. Подними голову, попей немного.
Я обернулась на него… почему так темно? Почему он в чёрном, испачканный грязью, и взгляд как у безумца… И никакой яхты нет.
Это был просто сон. Жаль...
— А я уже пила, — вяло улыбнулась я, облизав пересохшие губы. — С лопуха.
— С лопуха? — ошарашенно переспросил он, и прежде окутанный тревогой взгляд стал таким щемяще-тёплым.
— Да. Как в кино. Только названия я не помню. Что-то про необитаемый остров с Питером Хоффманом. Или не с ним…
— Чёртова мажорка, ты меня так напугала, — прошептал он и неожиданно притянул меня к себе. Обнял, прижимаясь своей колючей щекой к моей горячей. — Никогда так не делай, слышишь? Не смей меня так больше пугать!
— Я рада, что ты не умер, — воюя с тяжёлыми веками, я снова улыбнулась и провела грязной ладонью по иголкам его мокрых волос. — Как ты выбрался? Я же тебя закрыла.
— Всё потом, у тебя сильный жар. Тебе нужно срочно принять лекарство, — он вытащил меня из-под ели и как ребёнка понёс на руках, аккуратно огибая разлапистые ветки.
В коконе из его крепких рук было так уютно. Надёжно. И больше не страшно.
Я закрыла глаза и снова провалилась в лихорадочный сон.
Часть 17
Когда я открыла глаза, я уже не была в лесу – лежала в своей кровати, бережно укрытая одеялом. Хотя в "своей" – сказано громко, я по-прежнему находилась вдали от дома.
И снова я здесь. Замкнутый круг какой-то.
Почему он не отвёз меня домой? Он же видел моё состояние. А если бы я умерла? Ну вдруг?!
То есть какая-то дурацкая идея-фикс дороже, чем человеческая жизнь?!
Это эгоистично!
Я испытывала смешанные чувства, не понимая, что перевешивает больше – благодарность за спасение или злость. Когда он нёс меня на руках из леса, я была уверена, что он передаст меня папе. Уверена! Но нет. Свои интересы он всё-таки снова поставил выше.
Чувствовала я себя уже довольно сносно, что было странно после такой однозначно высокой температуры… А потом повернула голову и увидела на стуле блистер с какими-то таблетками и пустую кружку.
Всё ясно, он накачал меня какими-то колёсами, поэтому меня отпустило. Возможно, антибиотик. У него же были какие-то таблетки в сумке.
Сумка... Пистолет. Он же у меня!
Я сбросила одеяло и попыталась резко встать, за что тут же поплатилась головокружением. Выждав с минуту, уже более аккуратно поднялась с кровати, отметив, что на мне уже не было ни грязных джинсов, ни обуви, ни носков, только нижнее белье и удлинённая футболка оверсайз. Выходит, он меня переодел? Чу́дно. Но в данный момент было не до стеснений – я подошла к висящему на спинке стула худи. Там, в большом кармане по центру, был спрятан пистолет… и он до сих пор лежал на месте. Я просто глазам не могла поверить!
Неужели он не обыскал мои карманы? Или он просто не знал, что его пистолет исчез?
За спиной скрипнула дверь, и я резко обернулась, вытянув руки с оружием, предусмотрительно положив палец на спусковой крючок.
Найк стоял у двери, удерживая в руках тарелку с чем-то непонятным, и испуганным совсем не выглядел.
— Вижу, тебе уже лучше, — оценив мой вид, довольно резюмировал он и, войдя в комнату, поставил тарелку на стул. — Я рад, что ты отошла. Боялся, что температура так быстро не спадёт.
— Почему ты не отвёз меня домой? А если бы мне действительно стало хуже?
— Не стало бы, у меня хорошие лекарства. Не волнуйся, не твой отец их производит.
— Это всё из-за тебя! Из-за тебя я здесь! Из-за тебя заболела и чуть не умерла от переохлаждения.
— На дворе июль, мажорка, — мягко улыбнулся он, — какое, к чёрту, переохлаждение? Иди поешь. Честное слово, впервые в жизни варил суп.
— Какой ещё, нафиг, суп! — я разозлилась ещё сильнее, поняв, что он совсем не воспринимает меня всерьёз. — У меня пистолет, ты что, не видишь? Я сейчас тебя грохну и убегу!
— Ну давай, опыт уже имеется. Беги, — кивнул себе за спину, а потом перевёл взгляд на тарелку: — Сейчас остынет.
Я втянула носом воздух – пахло какой-то рыбой, вроде бы ничего, но какая может быть еда?!
— Вези. Меня. К отцу! — грозно прошипела я, тряхнув для верности рукой с пистолетом. — Не выводи меня, я очень нервная и стреляю метко, поверь.
— Прекрати уже, — по-отечески пожурил меня он. — Пока ещё не время.
— Я считаю до трёх.
— Адель…
— Один.
— Это не смешно.
— Два.
— Ладно, я пойду, подожду, пока перебесишься, — он смело повернулся ко мне спиной, что разозлило меня ещё больше. Он же вообще ни во что меня не ставит, даже с ТТ в руках!
— Три!
Я подняла руку с пистолетом к потолку и нажала на курок… Но ничего не произошло. Только холостой щелчок. Нажала ещё раз – то же самое.
Найк обернулся. В его взгляде не было испуга, только что-то похожее на... разочарование? Удивление? Словно он не ожидал, что я на такое способна.
— Я вытащил из него патроны.
— Давно?
— Сразу, как только узнал, что ты рылась в моей сумке.
— То есть… То есть когда я украла его, он уже был с пустым магазином?
— Именно так, — холодно кивнул он и скрылся за дверью. — Ешь.
Съела я всё, до последней капли.
Это оказался суп из консервов и картошки, и если с первым всё было понятно – этого добра было полно, то где он взял второе, я не имела ни малейшего представления. Может, отыскал где-то заброшенный огород?
Мне было приятно, что он обо мне позаботился, но снова это двоякое чувство – я же здесь из-за него. Всё это – из-за него!
Но всё равно я была рада, что он жив, и меня очень интересовало, как же он выбрался из подвала.
Когда я вышла из комнаты, держа в руках пустую тарелку, то его нигде не было видно. Смотреть на дверь я даже не стала – она явно заперта, а вот окно, на подоконник которого я когда-то спрятала кочергу, было грубо заколочено какой-то фанерой.
— Пришлось выбить стекло, — услышала я за спиной его голос и обернулась: Найк сидел на кухне, аккуратно обматывая запястье куском бинта.
Рядом на полу валялся кусок марли с засохшими тёмными пятнами…
— Ты же дверь за собой на ключ закрыла.
— А решётки?
— Пришлось сломать.
Я перевела взгляд на пол: коврик аккуратно лежал на прежнем месте.
— А….
— И эту дверь пришлось ломать тоже. К счастью, петли здесь совсем никуда не годятся.
Он говорил об этом так спокойно, без упрёка, что мне сразу стало стыдно. За то, что я сделала. Другой бы на его месте бросил подыхать засранку, которая пыталась его угробить, а он…
А хотя я же нужная для него приманка, совсем забыла.
Я вошла на кухню и, не спрашивая, перехватив из его руки кусок бинта, продолжила перевязывать его рану. Она была небольшая, но довольно глубокая.
— Это ты о стекло?
— Да, нелепо вышло, — махнул свободной ладонью, а потом взял кружку с чаем. — Хочешь чай? Жаль, лимона нет.
Не знаю, что творилось со мной, по логике вещей виноват только он, но виноватой себя чувствовала почему-то я. Что бы там ни происходило, он всегда ко мне добр, даже порой незаслуженно, а я…
— Прости меня, — прошептала, опустив глаза. — Я сначала тебя закрыла и только потом подумала, что ты мог и не выбраться.
— Я бы выбрался. Потому что мне нужно было найти тебя.
— Из-за того, что я твоя заложница?
Всё-таки рискнула взглянуть на него снова, испытав при этом сильную неловкость.
— Из-за того, что ты могла погибнуть там, дурочка, — и улыбнулся.
А я улыбнулась ему в ответ.
Перевязав его рану и выбросив бинты, мы выпили вместе чаю, посидели в тишине. Я хотела спросить, когда же он всё-таки соизволит отправить меня домой, но почему-то не спросила. Я вообще ничего не говорила, как и он, каждый думал о чём-то своём, но мне отчего-то было уютно сидеть вот так, рядом с ним, наблюдая за тем, как на мир опускаются очередные сумерки.