Страница 2 из 89
А замену бронзовых вкладышей подшипников скольжения у нас и за ремонт не считают, это приходится делать весьма часто. У механиков целый набор вкладышей, на складах снабжения они получают новые в обмен на старые. Цех бронзового литья постоянно производит всю эту номенклатуру.
'Спартак' разогнался под машиной, но никакой остросюжетной погони не получилось. Скорость нефа много ниже скорости парохода, и мы подошли к паруснику как к буйку, еще и ветер для купца был не самый удачный.
Штурмовики приготовились - надели кирасы и шлемы. У противника не просто огнестрел, наши же револьвер и карабин. У первой волны штурмовиков по два револьвера, у второй волны - карабины. Сближаемся.
Венецианец.
Не удалось уйти незамеченными, в Адлере уже знали о произошедшем в Мавролако, и усилили наблюдение. Ведь место, куда мы пристали, не видно из Адлера. Значит, эта система быстрых сообщений у них действительно работает, и никакие это не голуби. Этот 'сержант', воин-перебежчик, рассказывал про эту систему, но там все слова незнакомые, и он сам плохо понимает как это работает.
А ведь все хорошо получалось - и мушкеты скорострельные получили, и заряды к ним. И самое главное - мастер по изготовлению секретных 'капсюлей' будет на нас работать. И тут погоня. Но мы отобьемся. Они попытаются взять нас живыми, и мы на этом сыграем - вот стоит под парусиной хорошая бронзовая пушка, заряженная картечью. И у меня много отличных воинов, многие из них успешно отбивались от пиратов. Сейчас почти все спрятались, мы делаем вид, что не оказываем сопротивления. Вот только этот сержант может все испортить. Этот дымный корабль приблизился, и тот занервничал. Надо было раньше его убить, но я хотел это сделать так, чтобы мастер не видел. Придется сейчас, а то преследователи совсем близко.
Когда Ладислав увидел вдали черный дым приближающегося парохода, ему стало плохо. Он понял, что не пройдет и часа, как произойдет что-то ужасное. Но венецианцы спокойно готовились к обороне. Все матросы и грузчики на корабле оказались вдруг опытными воинами, у каждого кроме сабли один или два пистоля. По меркам других стран команда вооружена очень дорого.
Эта уверенность успокоила сержанта, но теперь его терзали другие сомнения. Ему очень хотелось спуститься в трюм, но еще хотелось и выслужиться перед новым хозяином. Еще он понимал, что его участие в обороне повысит шансы отбиться.
Вдруг сразу трое воинов синхронно повернулись к нему и шагнули, доставая оружие. Сразу несколько мыслей пронзило мозг, и одна ужасней другой. Но тут еще рефлексы сработали.
Ладислав сходил на курсы быстрой стрельбы всего раз пятнадцать. Но рефлекс уже выработался - рука сама вырвала револьвер из кобуры, он лишь успел подумать - 'стрелять в голову, они в кирасах'. Три быстрых выстрела, и вся троица валится на палубу. Огляделся. Понял, что все люди на корабле хотят его убить, и еще несколько человек начали двигаться к нему с такими намерениями. Бах! Бах! Бах! Но падают только двое, один выстрел мимо. А вот быстро перезаряжать револьвер не научился! Аааааа!
Командор.
Когда 'Спартак' почти приблизился к нефу, раздались выстрелы. Я присел от неожиданности, но стреляли не по нам. Рефлекторно определил - 'револьвер'. Что-то там не хорошо, рисковать людьми не буду. Заорал:
- По второму варианту!
И через секунду на неф обрушился град пуль. У нас по уставу три варианта штурма. Третий - освобождение заложников. Второй - штурмуем с минимальным риском для себя, а освободить - как получится. Первый вариант звучит совсем просто - 'убей их всех'
Корабли заскрипели, прикоснувшись бортами, не все кранцы повесили. 'Эх, только отремонтировали!' - мелькнула глупая мысль. Штурмовики начали перепрыгивать на другую палубу. Делают это осторожно, контролируя ситуацию на палубе. Но там стоячих уже нет, выживших тоже мало. А вот под палубой противника много, из трюма высунулось сразу двое и стреляют из пистолей. Один штурмовик падает - кираса не пробита, но встать пока не может.
В люк закинули сразу две шумовых гранаты, и сразу после взрывов, ударили внутрь из трех карабинов. Потом подумали, и кинули туда еще 'колотушку' - осколочно-фугасную гранату на длинной ручке. Включили светодиодные фонари и полезли вниз.
Вот это время пережидать - самое трудное. Что там в трюме происходит - неизвестно, а выстрелы звучат не только наши, еще четко слышны выстрелы из дульнозарядного оружия. Не часто, но есть. И каждый такой выстрел отдается в сердце.
Из люка выскочили четверо штурмовиков, тащут пятого - раненого. Перепрыгнули на пароход, доктор уже ждет. Но все это бесполезно, пуля попала в шею. Кровь льётся ручьём, пульс не прощупывается, дыхания тоже нет. Эх!
Стрельба стихла. Идет досмотр судна, проверяют раненых - подозрительных связывают. Зовут меня посмотреть.
На палубе лежит убитый в нашей форме. Кобура расстегнута, револьвера нет. В левом кулаке зажат патрон. Опознали - сержант из учебки, кто-то даже начинал под его командованием. Но поверх формы на нем суконная куртка. Это что, он хотел скрыть свою принадлежность к нашей армии? Похоже, что предатель. Надо разбираться. Тем более есть легкораненые, уже что-то говорят на латыни.
Опять зовут. Из трюма, на куске паруса, подняли раненого. Это же рабочий из цеха нитрования! Как он тут оказался? Им даже с территории выходить без присмотра нельзя. Предстоит серьёзный разбор полётов.
А он весь в крови. Ему живот саблей проткнули глубоко, доктор говорит - не спасем, да я и сам понимаю. Даже до операционной не довезем, вон он какой бледный от потери крови. Сел на палубу рядом с ним, склонился. Мне надо услышать все что он говорит.
Вокруг движение - таскают трофеи на пароход. От взрыва фугасной гранаты открылась течь. Можно залатать, но не будем, несколько часов судно на плаву продержится. Оружия на борту много, даже короткая пушка есть, нам повезло, что выстрелить из нее не успели. Нашли наше оружие - кроме револьвера и карабина две однозарядных винтовки. А ГСБ об этом не докладывало. Еще один пункт.
Важной информации рабочий рассказал не так уж много. Но тут все понятно - соблазнился посулам заморским, завербовал его сержант. Ну и рассказал про уязвимости нашей системы безопасности в Адлере. Все больше сокрушался что бросил своих, жену свою жалел, и прощенье у всех просил. Доктор ему молитву прочитал. Так и отошел.
С собой еще забрали четверых пленных, кто ранен не сильно - для допросов. Жалко, что главарь не выжил. Неф пошел на дно, а мы в Адлер.
Сначала разобрали тактические ошибки штурма. У нас один убитый, один ранен в руку, у другого сломаны ребра. Как выяснилось, этот предатель Ладислав нам непроизвольно здорово помог. Его хотели ликвидировать, он им был уже не нужен, а он смог отстреляться - убил то ли троих, то ли пятерых. Из-за этого они не успели выстрелить по нам картечью. Ну еще из-за стрельбы Ладислава я изменил вариант штурма с третьего на второй.
Я даже попытался проанализировать, как это произошло, решение я принял подсознательно. Я услышал шесть выстрелов из револьвера в быстром темпе. Причем паузы характерные для 'быстрой стрельбы'. Это значит - стрелял наш человек, один. А потом пауза затянулась - скорее всего не успел перезарядиться. Но противников явно больше шести, и независимо от причины невозможности продолжать стрельбу, во враждебном окружении стрелок будет убит. У нас была информация, что там один наш, скорее всего. И подсознание мне выдало основную версию происходящего - 'спасать там сейчас некого'
Мы же думали - это купеческое судно, а тут пушка с картечью. Знали бы - сами картечью по палубе прошлись. А то, что в трюм полезли против вооруженной толпы - так штурмовики у нас парни горячие, им побегать-пострелять хочется. Я предлагал кинуть внутрь гранату со слезогонкой, но они говорят, что потом туда сутки не сунешься, а наши кожаные противогазы неудобные. В них ничего не видно, газ пропускают и на всех не хватает. А вот так, в штурме, товарища своего потеряли. Неоднозначно все.