Страница 7 из 21
В этот момент Наташа вскинула на Полундру свои ясные глаза.
– Извини, – глухо пробормотал он. – Просто нас в свое время очень жестко заставляли заучивать все эти факты, так что теперь это само собой лезет.
– У тебя что, на этом кладбище тоже кто-то похоронен? – спросила Наташа.
– Именно, – ответил Полундра. – Туда мы сейчас и идем.
Они свернули в одну из боковых аллей. По уверенности, с какой шел североморец, можно было заключить, что он хорошо знаком с кладбищем и не раз уже бывал здесь.
Теперь они вышли на сравнительно новый участок кладбища. Здесь больше не было тенистых деревьев, молодые посадки только подрастали, и с неба вовсю жарило солнце. Надгробия были все одинаковые, в форме простого куба высотой едва по колено, правда, сделаны они были из розово-красного крымского гранита с тщательно отполированными поверхностями. На всех надгробиях были выгравированы и выкрашены золотой краской пятиконечные звезды и якоря, имена, фамилии и звания похороненных здесь моряков. Однако от времени и непогоды золотая краска на многих из них облупилась, что производило грустное впечатление.
Полундра остановился возле одного, в точности похожего на другие надгробия. На полированной поверхности гранитного куба были выбиты слова: «Рябинин Николай Васильевич, капитан первого ранга», а даты указывали на то, что погиб этот офицер около десяти лет назад, и на момент гибели ему было где-то под сорок.
Сняв с плеч сына и передав его Наташе, Полундра бережно возложил букет цветов на это скромное надгробие. Потом достал из сумки бутылку водки и пластиковый стакан. Откупорив бутылку, он налил немного водки в стакан и по старинному православному обычаю окропил ею могилу крестом справа налево. Только после этого налил себе, с самым сосредоточенным видом выпил. Поставил бутылку и стакан на траву рядом с надгробием. Постоял некоторое время молча.
Стоящая рядом Наташа спокойно и терпеливо ждала объяснений.
– Это был мой командир в Балаклаве, – глухим голосом заговорил Полундра. – Командир ракетного крейсера, учитель наш. Боевой офицер, каких мало. Меня по окончании учебки перевели на его крейсер, и вот месяц где-то я прослужил, как случился на судне пожар. А на судне это самое страшное, что может случиться, много страшнее пробоины. От пробоины не гибнут люди, ее всегда можно заделать, даже в боевых условиях. – Полундра умолк на мгновение, рассеянно потер виски. – Так при этом командир про себя в последнюю очередь думал. Сначала пожар тушить… Потом видим, не справиться нам, крейсер практически весь запылал, тогда он приказал всем эвакуироваться. Всех до единого, до самого последнего матросика-срочника вперед себя пропустил, всем помогал из пылающего корабля выбираться. А сам вот… – Полундра грустно кивнул на гранитное надгробие.
– Как же это он так? – озадаченно проговорила Наташа. – Что, не было возможности в воду спрыгнуть?..
– Никто не знает, как это случилось, – с печальным вздохом ответил Полундра. – Никто толком ничего не видел, сама понимаешь, пожар, не до того было. Говорили, вроде как провалился он в какую-то дыру, в самое море огня. Матросиков вот спас, а сам… Десять килограммов органики от командира нашего всего и осталось, наскребли в золе.
Шокированная этим печальным рассказом, Наташа помолчала немного, потом спросила:
– А из-за чего произошел пожар? До этого докопались?
– До конца так и не выяснили, – ответил Полундра. – Установлено было самовозгорание топливного бака одной из ракет, слава богу, учебной боеголовки на ней не было в тот момент, иначе бы от нашего крейсера груда металлолома осталась. А почему она загорелась, конструкторы так окончательно и не поняли. Написали в заключении: «роковое стечение обстоятельств». Эту фразу всегда пишут, когда не знают истинных причин.
– А что, при том пожаре только командир крейсера погиб? – спросила Наташа.
– Да нет, увы! – вздохнул Полундра. – Двенадцать моряков недосчитались мы после пожара, в том числе двоих офицеров. Но их всех родные домой забрали, все, что там осталось, удалось наскрести в трюме. Только командира вот здесь похоронили. Оказалось, у него в целом мире никого родных нету, ни жены, ни детей.
– И ты что, раньше часто сюда приходил?
– Пока служил в Крыму, да, – ответил старлей. – А потом, как перевели меня на Северный флот, то как же я стал бы сюда приходить?.. Шесть лет вот уже на могиле командира не был.
Полундра умолк, захваченный печальными думами и воспоминаниями.
Между тем маленький Андрюшка стал осторожно дергать за рукав Наташу. Его отец, как ни погружен был в свои мысли, заметил это.
– Ладно, пойдем отсюда, – со вздохом проговорил он. – Ну что, время еще детское, солнце вон как жарит. Мы еще и на пляже успеем побывать. Верно я говорю, сынок?
Полундра подхватил Андрюшку и усадил его обратно себе на плечи. Не спеша североморец направился по кладбищенской аллее к выходу, белокурая жена следовала за ним.