Страница 153 из 177
Между тем современники Декарта, не знавшие, что имеют дело с основоположником европейского рационализма, относились к его рассуждениям и выводам весьма критически. В первую очередь следует назвать Ферма1712, Гоббса и Гассенди. Иезуит отец Антуан Ватье, преподаватель в коллегии Ла-Флеш с 1618 по 1642 год, прочитав «Discours de la Méthode» c приложенной к ним «La Dioptrique» и другими сочинениями, выразил изумление по поводу того, что картезианский метод обещал торжество рациональной интуиции, а на деле дал только набор эмпирических моделей. Декарт ответил, что он привел (в «La Dioptrique») доказательства a posteriori, поскольку доказательства a priori потребовали бы от него полного изложения всей его физики. Разумеется, он мог бы вывести все свои утверждения из первых принципов метафизики, но вместо этого он позволил истине самой заявить о себе. «Я хотел выяснить, – писал Декарт Ватье 22 февраля 1638 года, – достаточно ли просто провозгласить истину, чтобы быть убедительным»1713. Однако спустя несколько дней Декарт написал Мерсенну (сообщать которому что-либо было все равно что в наши дни делать заявление по телевидению), что доказал-таки «рефракцию геометрически и a priori»1714. Обрадованный Мерсенн, естественно, ждал подробностей, весьма неделикатно напомнив Декарту, что до сих пор тот использовал лишь модели да аналогии. Но Картезиус тут же вернулся на прежние позиции. «Требовать от меня геометрических доказательств в вопросе, касающемся физики, – писал он с возмущенным удивлением, – значит требовать от меня невозможного»1715. Как заметил У. Шей, «Мерсенну оставалось молча восхищаться (Merse
РАЦИОНАЛИЗОВАННЫЙ ГЕЛИОЦЕНТРИЗМ
Однако все описанные выше противоречия и трудности не остановили французского мыслителя. По словам М.К. Мамардашвили, «Декарт утверждал: если я мыслю о физическом мире, то не могу допустить никаких внутренних монадологических или чувствующих состояний в вещах. <…> Он [Декарт] говорил: если я уступлю фактам, то перестану мыслить. Разрушится весь ход моей мысли, а ход нужно держать, чтобы мыслить не наглядно»1717.
Замечу, что французский философ, держа весь ход своей мысли, всеми возможными способами старался избежать жестких дискуссий, предпочитая вести переписку главным образом с теми, кого не считал в интеллектуальном отношении равными себе (например, с Мерсенном или Ренери), а также с королевскими особами – шведской королевой Кристиной и принцессой Елизаветой [рис. 3.12]. Да, Декарт, завершая «Discours de la Méthode», обратился с покорнейшей просьбой ко всем читателям: «у кого есть какие-либо возражения, потрудиться прислать их <…> издателю»1718. Некоторые приняли это за чистую монету и прислали свои замечания. И что? Когда критика касалась конкретных математических и натурфилософских вопросов, всякую галантность и хорошие манеры с Декарта как ветром сдувало. Французские математики, критиковавшие его «La Géométrie», были названы «двумя или тремя мухами (deux ou trois mouches)»1719. Роберваль, талантливый математик и физик (хотя человек, действительно нелегкий в общении)1720, был охарактеризован Декартом как «менее чем рациональное животное» («je m’eto
Рис. 3.12. Пьер-Луи Дюмениль Младший.
Диспут между шведской королевой Кристиной и Рене Декартом. XVIII в. Musée National du Château de Versailles et du Trianon. Фрагмент
Или другой пример, который возвращает нас к сопоставлению подходов Декарта и Галилея к изучению природных явлений. Речь идет об отношении французского мыслителя к теории Коперника.
Выше я уже приводил слова Декарта о том, что «если мысль о движении Земли ошибочна, то самые основания моей философии оказываются ложными». Однако из этого еще не следовало, что французский философ был, подобно Галилею, последовательным коперниканцем. Бог, согласно Декарту, не просто создал мир, Он его создал как огромную Машину, работа которой познаваема человеческим разумом, хотя замысел Творца человеку недоступен. Планеты в созданном Богом Космосе движутся на определенных расстояниях друг от друга в обширном море тончайшей первичной материи. Луна удалена от Земли на расстояние, равное тридцати земным диаметрам, Солнце находится на расстоянии 600 – 700 земных диаметров и т.д. (численные оценки Декарта совершенно произвольны, и он их никак не комментирует). Звезды расположены настолько далеко, что расстояние до них можно считать бесконечным1729.
Далее, перед тем как излагать свои соображения о движениях планет и устройстве мира, Декарт останавливается вкратце на ранее предложенных теориях – Птолемея, Коперника и Тихо Браге. Первая представляется ему ошибочной, в частности потому, что не в состоянии объяснить особенности движения Марса и фазы Венеры1730. Что же касается двух других «систем мира», Коперника и Тихо, то хотя они ближе к истине (которую, надо понимать, знает только Декарт), но также недостаточно точны. Кроме того, эти две теории, «если рассматривать их только как гипотезы» (поклон в сторону римской инквизиции и ее отделений на местах1731), не отличаются друг от друга, поскольку одинаково хорошо описывают наблюдаемые явления, разве что теория Коперника «немного проще и ясней», чем теория Тихо1732. В частности, теория Коперника неправильно описывает движение Земли, поскольку в действительности наша планета наделена движением большим, чем ей приписывал польский астроном. Теория же Декарта, объясняя все наблюдаемые феномены, является, в его самооценке, более простой, чем все остальные1733. И далее Декарт излагает свою теорию вихрей, полагая, что Вселенная представляет собой гигантский вихрь первоматерии, вращающийся около центра, в котором находится Солнце, и это невидимое вихревое движение вызывает видимые движения планет1734. Иными словами, планеты, по Декарту, пребывают неподвижными в той части неба, в которой они расположены, и любое изменение их положений, которое мы наблюдаем, возникает от того, что они следуют движению окружающей их небесной материи, «увлекаются» этим движением1735. Поэтому «ни Земля, ни другие планеты не обладают никаким движением в собственном смысле слова, ведь они не переносятся между соседними частями неба, которые с ними соприкасаются»1736. Земля движется не в большей мере, чем те, кто спит на судне, перемещаемые одновременно этим судном из Кале в Дувр1737, то есть, с одной стороны, наша планета движется, а с другой – покоится, как посмотреть.
1712
Sabra A.I. Theories of Light… P. 107 – 135.
1713
AT, I. P. 563.
1714
AT, II. P. 31.
1715
Ibid. P. 142.
1716
Shea W.R. The Magic of Numbers and Motion… P. 249.
1717
Мамардашвили М.К. Картезианские размышления… С. 156.
1718
Декарт Р. Сочинения… Т. I. С. 294.
1719
AT, II. P. 350.
1720
Исследования Роберваля (1646), посвященные определению времен качания плоских фигур, колеблющихся или в собственной плоскости, или в направлении, перпендикулярном к их плоскости, стали источником его полемики с Декартом. Однако в этом споре оба были неправы.
1721
AT, II. P. 190.
1722
Ibid. P. 267.
1723
AT, III. P. 326.
1724
Хотя, возможно, есть доля истины в утверждении современного историка математики, что «Descartes was right to say that Fermat was a brilliant problem-solver but inept at conceiving systematic questions» (Mahoney M.S. The Mathematical Career of Pierre de Fermat… P. 279).
1725
AT, II. P. 464. Энний – римский поэт III – II вв. до н. э. В другом письме Декарт характеризует работы Ферма как «нелепейшую галиматью» («le galimatias le plus ridicule») (Ibid. P. 333).
1726
В 1679 году сын Пьера Ферма Самюэль издал труды отца под заглавием «Различные математические работы доктора Петра де Ферма <…> выбранные из его писем или к нему написанных по математическим вопросам и по физике ученейшими мужами на французском, латинском или итальянском языке» ([Fermat P. de.] Varia opera mathematica D. Petri de Fermat, senatoris Tolosani…).
1727
AT, VI. P. 97 – 99; I. P. 358 – 359.
1728
Fermat P. de. Oeuvres: En 5 tt… T. II. P. 373, 110. См. также: Mahoney M.S. The Mathematical Career of Pierre de Fermat… P. 279, 65.
1729
AT, VIII. P. 82; IX. P. 105.
1730
AT, IX. P. 108 – 109.
1731
В другом месте «Principia Philosophiae» Декарт отметил: «вряд ли возможно, чтобы причины, из которых ясно выводятся все явления, были ложными» (AT, VIII. P. 99). Эти слова, да и общий характер изложения, заставляют усомниться в искренности Декарта, когда он писал о гипотетичности своих построений. Эти ритуальные уверения в гипотетическом характере предлагаемых идей были, по удачному выражению Хейлброна, «the convenient fiction that it [the earth’s motion] was a convenient fiction» (Heilbron J.L. The Sun in the Church. P. 22) и стали стандартными для многих астрономов и натурфилософов XVII века.
1732
«quatenus sunt tantum hypotheses, eodem modo phaenomenis satisfaciunt, & non magna inter ipsas differentia est, nisi quod illa Copernici aliquanto simpliscior sit & clarior» (AT, VIII. P. 85).
1733
«illam hic proponam hypothesin, quae omnium simplicissima» (Ibid. P. 86).
1734
Ibid. P. 88 – 94; АТ, IX. P. 113 – 119.
1735
«quod unusquisque quiescat in ea coeli regione in qua versatur; quodque omnis variatio situs quae in illis observatur, ex eo tantum procedat, quod omnis materia coeli, quae illos continet, moveatur» (AT, VIII. P. 90).
1736
«unde sequitur nullum in Terra, nec etiam in aliis Planetis, motum proprie dictum reperiri: quia non transferuntur ex vicinia partium coeli quae illos immediate contingunt» (Ibid.).
1737
AT, IX. P. 115.